ДО-ЛЯ сильно переживал все это, он пытался воздействовать на ЛЯ-ФАДЯ, пытался убедить его в том, что друзья не должны обманывать друг друга.
Но ничего не действовало, и ЛЯ-ФАДЬ продолжал прогуливать занятия.
А тут еще перед самыми экзаменами родители отправили его отдыхать к своим родственникам в соседний лес.
Конечно же, когда ЛЯ-ФАДЬ прибыл в специальную школу, то не сдал ни одного экзамена, не сумев сделать ни одного из четырех предложенных добрых поступков. И только благодаря огромным просьбам ДО-ЛЯ, он все же был принят на учебу.
ЛЯ-ФАДЬ стал гордым от того, что на его шею повесили специальную красную ленту, которая отличала царских приближенных от других СЕКСТ, что с ним стали здороваться все незнакомые животные, которые раньше не обращали на него внимания. И даже его дружки — СКОРЫЕ АЛЛЕГРО и МЕЦЦО-ПИАНО, с ее не очень тихим голосом, стали относиться к нему с большим уважением.
«А зачем мне теперь ДО-ЛЯ? — думал ЛЯ-ФАДЬ. — Он ведь такой старый, не может бегать и прыгать, как мои друзья. С ним не так интересно». И он опять стал избегать своего БОЛЬШОГО друга.
Однажды друзья договорились встретиться у излучины реки и пойти вместе смотреть, как в озере, за королевским замком играют и светятся прозрачные ЧИСТЫЕ КВИНТЫ.
Только что прошел дождь. На улице было темно и холодно. Старый и больной ДО-ЛЯ готовился идти на встречу. С утра очень болело сердце, и сосед МАЛЫЙ СЕКСТ ФА-РЕ строго сказал ему, чтобы он сидел дома. Но сидеть и думать, что тебя ждет ЛЯ-ФАДЬ, что ты обещал ему прийти и не пришел — было невозможно. И вот, превозмогая боль, ДО-ЛЯ пошел к реке.
Дорогу ему преградил ручей, через который был переброшен небольшой мостик. Сейчас, после дождя, мостик полностью затопило.
«Что же делать? — думал ДО-ЛЯ. — Он ждет меня. Как я пойду? Ведь я почти не умею плавать».
И все же он рискнул перейти ручей вброд. Вода была очень холодная и от этого захватывало дух. Вот она дошла до колен, до пояса, до подбородка, по ноздри.
«Все, — подумал ДО-ЛЯ, — и если я здесь буду умирать, меня никто не спасет. Но что тогда будет с ЛЯ-ФАДЬ? Ведь он еще не успел окончить учебу. Без меня ему будет трудно... Нет, я должен жить».
И вода отступила. ДО-ЛЯ вышел на берег. Вскоре он подошел к месту, где должен был встретиться с другом, но там никого не оказалось. «Наверное, ЛЯ-ФАДЬ опаздывает, — подумал ДО-ЛЯ.
— Подожду его». Улегся на мокрой траве и стал ждать. Ждал час, два, три. ЛЯ-ФАДЯ не было.
«Почему я такой несчастный? — думал ДО-ЛЯ. — Меня учили делать добро, и я осилил весь курс наук. Я понял, что для этого надо не жалеть себя и думать о других. Но почему же в ответ я не получаю того же?.. Я пытаюсь отдавать ЛЯ-ФАДЮ все: и мысли и чувства. А встречаю равнодушие. «Не хочу, — говорит он часто, и все его поступки подчиняются этой мысли... За что же меня так наказывают Боги? Эго несправедливо!»
Но его никто не видел и не слышал. Прошло несколько дней, и бывшие друзья встретились. ДО-ЛЯ ничего не сказал своему маленькому другу. Он просто смотрел на него и молчал... А ЛЯ-ФАДЮ, видимо, было не по себе. Он опустил голову и стал объяснять, что не пришел потому, что шел дождь, и он подумал: «ДО-ЛЯ не придет».
— Нет, я там был и ждал тебя три часа. Пришел несмотря на то, что очень плохо себя чувствовал, — тихо сказал ДО-ЛЯ.
— Жаль... Тебе надо было сидеть дома. Ну, ничего, мы пойдем к замку в следующий раз, — предложил ЛЯ-ФАДЬ.
— А это точно? Без обмана? — спросил ДО-ЛЯ.
— На сей раз точно. Обещаю тебе, — отвечал маленький друг. И они, попрощавшись, разошлись по домам.
ЛЯ-ФАДЬ, конечно заметил, что ДО-ЛЯ плохо выглядит, но не стал его спрашивать, в чем дело. «Старики всегда выглядят неважно», — подумал он.
Ученье подходило к концу, ЛЯ-ФАДЮ надо было сдавать последние экзамены. Он тщательно готовился к ним. Расспрашивал всех СЕКСТ, как быть добрым, что для этого необходимо делать. Он так много занимался, что на сон почти не оставалось времени. С непривычки ЛЯ-ФАДЬ уставал, и даже глаза его изменились — уже не были такими лучистыми и добрыми, как прежде.
В эти дни ЛЯ-ФАДЬ почти не видел ДО-ЛЯ. Все говорил ему: «Ты же знаешь, я занимаюсь. Мне некогда» (правда, убегать к СКОРЫМ АЛЛЕГРО и МЕЦЦО-ПИАНО с не очень тихим голосом, время у него находилось всегда).