ДОМИНАНТСЕПТ схватил одного из мальчишек за руку.
— Ой! Отпусти! Отпусти меня! Что я тебе сделал?
— Да не бойся ты! Ничего плохого я тебе не сделаю. Только скажи, почему на улицах нет народа, и почему солдаты ходят в повязках.
Мальчишка перестал дергаться:
— Дядь! Вы что, с луны свалились?
— Нет. Я из другой страны пришел и поэтому ничего не знаю.
— Не знаю, на знаю! — передразнил его мальчишка беззлобно. — Наш царь при смерти лежит. Его на войне ранило.
ДОМИНАНТСЕПТ застыл от изумления:
— При смерти? Где ранили?
— Я же сказал: на войне. Стрелой его ранили. Она попала ему в горло. Теперь он лежит и умирает. А все носят повязки, чтобы смерь его миновала.
Министр отпустил мальчишку и задумался, низко склонив голову.
Видя, что незнакомцу не до них, сорванцы тихо отошли прочь.
«Что же делать? Что делать?» — этот вопрос, как назойливый комар, зудел в его голове. Так и не найдя ответа, он направился ко дворцу.
У входа его задержали, но, узнав, что он Главный министр Страны ГАРМОНИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙ, провели к своему министру. В ЛОКРИИ в отличие от обыкновенных МАЖОРНЫХ или МИНОРНЫХ стран, министр-ДОМИНАНТА был очень ТОЛСТЫЙ, ЧВАНЛИВЫЙ, НАПЫЩЕННЫЙ господин, ужасно похожий на военного министра ИОНИИ БоМажора. Узнав, что ДОМИНАНТСЕПТ нуждается в военной помощи для похода против собственной страны, ЛОКРИЙСКИЙ даже засмеялся:
— Глупости это! Сейчас воевать никто не станет. Пока Мал-с’УмКвинт не придет в себя — дай бог ему здоровья — об этом и мечтать нечего.
— Но мне нельзя возвращаться домой без войска! — вскричал ДОМИНАНТСЕПТ. — Меня тут же арестуют, как арестовали всех моих сыновей!
— Что я могу поделать? — БоМажор задумался... — Единственное, что могу предложить, — это место СУБМЕДИАНТА, продавца в магазине. Должность хорошая... Наш-то проворовался — вот мы его и повесили. А у вас глаза честные, гордые. Такие, как вы, много брать не станут.
ДОМИНАНТСЕПТ хотел было взорваться от такого предложения (еще бы: Главного министра и вдруг в продавцы!), но потом подумал и решил: «Может, так-то спокойней будет?» И дал согласие.
С него сняли красный мундир (БоМажор тут же стал его примерять на себя) и выдали простой голубой халат, в точности такого же цвета, как голубые платья СУБМЕДИАНТЫ ШЕСТОЙ СТУПЕНИ из страны ГАРМОНИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙ.
КАДАНСОВЫЙ КВАРТСЕКСТ, нагруженный арбалетами, и следующий за ним в отдалении ТРИХОРД ФаМиР появились довольно быстро. Главный стражник сразу же прошел во старый дворец, а оба ТРИХОРДА вновь прильнули к окнам.
Вскоре появился тот самый ДИЕЗ, с которым КАДАНСОВЫЙ недавно вел переговоры, да не один, а в сопровождении еще двух таких же черноволосых гномов. В руках у ДИЕЗА была лесенка и какой-то ДИАГОНАЛЬНЫЙ КРЕСТ.
— Он согласен, дал свой знак, который и является ключом к решетке. Давайте арбалеты.
КАДАНСОВЫЙ молча протянул оружие, и два спутника, сопровождавшие ДИЕЗА, взяв арбалеты, тут же скрылись.
— Пошли, — сказал ДИЕЗ и, ловко приспособив себе на плечо лесенку, направился к выходу.
На крышу он вскарабкался быстро, как обезьяна, и, прислонив лестницу к трубе, вмиг очутился на ней. С минуту поколдовал, а потом ловко вставил лестницу внутрь и стал спускаться в черный дымоход.
«Странно, но здесь действительно пахнет копченым мясом», — с удивлением подумал ДИЕЗ и стал чистить трубу.
Справившись с первой секцией, он так же ловко перекинул лестницу глубже и стал скоблить сажу дальше.
Опять принюхался: «Что же все-таки там коптили, если так вкусно пахнет?»
Наконец, когда остался последний сектор, он перекинул лестницу и тут же почувствовал, что ей что-то мешает.
— Что бы это могло быть?
ДИЕЗ толкнул лестницу посильней. Она уперлась во что-то мягкое и столкнула это что-то вниз. Раздался глухой удар по решетке, и все стихло. Лестница встала на свое место.
ДИЕЗ спустился ниже. В кромешной тьме он попробовал ощупать только что свалившийся предмет — руки его стали жирными. Определить, что это такое, он так и не смог. Единственное, что он понял сразу, это то, что именно от данного предмета исходил великолепный запах свежекопченой корейки.
«Может, это окорок?»
ДИЕЗ потрогал мягкое мясо, нащупал небольшой торчащий кусочек, оторвал его и поднес ко рту. Вкус окорока был бесподобным.