КАДАНСОВЫЙ поманил его пальцем и отозвал в сторону.
— Вы знаете, дорогой, о чем я только что разговаривал с ДВОЙНОЙ ДОМИНАНТОЙ с РАСЩЕПЛЕННОЙ КВИНТОЙ?
— Разумеется, нет. Откуда я могу знать, что может сказать эта сумасшедшая?
— А почему вы ее такой считаете? А?
— Да я не один — все так считают. Вы только посмотрите на нее, и вам самому все сразу станет ясно. У нее же настроение меняется каждую секунду: то трахнутая какая-то, то ехидная, то трахнутая, то ехидная. Ни то, ни се — не поймешь ее, одним словом.
— Послушайте, голубчик, здесь все свои, кроме ТОНИКИ, конечно, да вашей жены, скажите честно, вы нас человечиной кормили?
«Все пропало!» — подумал БОЛЬШОЙ МИНОРНЫЙ СЕПТАККОРД. Но, глянув в глаза КАДАНСОВОМУ КВАРТСЕКСТУ, к своему изумлению, вместо злости и презрения он уловил в них интерес.
— Не бойтесь. Я только хочу знать, насколько вы со мной честны. («Очень-то мне нужна твоя честность! — думал КАДАНСОВЫЙ одновременно с этими своими словами. — Мне очень хочется в данном случае узнать правду — ею хорошо можно воспользоваться. Да и такие САДИСТИКИ, как ты, мне могут понадобиться»).
— Ну, выкладывайте!
— Да-ааа.., — тихо промолвил БольМино.
— Так ты знал это заранее и сам тоже ел? — удивился КАДАНСОВЫЙ КВАРТСЕКСТ.
— А что из этого? Мясо-то вкусное! — и БольМино неожиданно для себя рассмеялся.
КАДАНСОВЫЙ даже не мог предположить, что стоявший перед ним человек не кто иной, как один из самых злых сыновей страшного Дракона СЕПТИМА.
«Да! Хорош! Просто палач какой-то! Но ведь именно палач-то мне и будет нужен!»
— Ладно, я подумаю, что с тобой делать, если ты, конечно, поклянешься, что будешь мне предан. А если нет...
— Что вы! Что вы! Конечно, я навек ваш. И все, что вы мне прикажете сделать, я всегда сделаю.
— Ну, ладно. Иди пока. Я тебя еще проверю.
ТОНИКА, озадаченная тем, что задерживается посадка на яхту, а КАДАНСОВЫЙ занят каким-то непонятным разговором с ТРЕТЬИМ СЕПТОМ с ВЫСОКОЙ СЕПТИМОЙ, начала сердиться. Она поднялась со своего места и решительно пошла к Главному милиционеру.
— В чем дело? — спросила она резко. — Что за развлечение вы нашли — держать нас на ветру? Немедленно на яхту!
КАДАНСОВЫЙ попытался было что-то промолвить в ответ, но царица вдруг пришедшая в ярость, бросила на него негодующий взгляд и не стала его слушать.
— И не оправдывайтесь! Нечего тут мне мозги затуманивать! Немедленно домой!
«Что это с ней? — подумал КАДАНСОВЫЙ. Я ее такой никогда не видел».
От этого потрясения ему вдруг стало душно, и он рванул ворот своего мундира. Глазам царицы предстала толстая золотая цепь символ власти.
— Это еще что такое? Как вы посмели? Кто позволил? Где ДОМИНАНТСЕПТ? Я... Стража!!
Мгновенно сбежалась личная охрана ТОНИКИ и окружила КАДАНСОВОГО КВАРТСЕКСТАККОРДА.
«Все. Либо я сейчас ее нейтрализую, либо я пропал», — подумал КАДАНСОВЫЙ.
— Царица, простите. Я... Я... Дело в том, что не цепь, а...
— Что вы еще мелете! Голубчик, не мямлите, уж лучше молчите, раз нечего сказать в свое оправдание.
— Я могу! Я могу сказать! Но только вам на ухо.
— Да вы понимаете, что вы говорите? Я же!...
Но КАДАНСОВЫЙ упал ей в ноги и зашипел:
— Царица, выслушайте меня. То, что я скажу, равноценно жизни и смерти...
— Смерти?.. — ТОНИКА задумалась. — Говорите, но быстро.
— Отойдите от нас на пять шагов, — приказала она страже.
— Мадам, — прошептал КАДАНСОВЫЙ, — вот этот, — он показал на БольМино, только что кормил нас всех человечьим мясом. Копченым.
— Что!? — не сразу поняла царица. — Чем-чем?
— Мясом! Мясом, ваше величество. Копченым. Мя-сом ва-ше-го бывшего ВВОДНОГО ПОЛУТОНА, — внятно произнес главный милиционер.
ТОНИКА зашаталась. Ее страшно замутило. Все вокруг поплыло, и она схватилась одной рукой за рот, а другой за живот.
Видя ее состояние (КАДАНСОВЫЙ знал брезгливость этой женщины, поэтому и решил добивать ее до конца), Главный милиционер подозвал ТРЕТЬЕГО СЕПТАККОРДА с ВЫСОКОЙ СЕПТИМОЙ.
— Ну-ка, быстро подтверди, что это правда. Быстро!
БольМино молчал.
— Ну!!! — заорал КАДАНСОВЫЙ и выхватил пистолет. — Живо!
— Да, ваше величество. Я это сделал. Я виноват, — и БольМино упал на колени.
ТОНИКА, услыхав это подтверждение, более не могла себя сдержать. Она сделала шаг, другой, у нее началась страшная рвота, и она упала, потеряв сознание.
Присутствующие бросились ее поднимать, но начальник личной охраны сделал знак стражникам, и те окружили царицу плотной стеной.
«Что же делать? — думал начальник стражи. — Арестовать КАДАНСОВОГО и этого БольМино за то, что они сделали с ТОНИКОЙ? Но ведь такого приказа не было?» Он стоял в нерешительности...