Но однажды произошло чрезвычайное происшествие, напрочь разрушившее эту необычную дружбу. Из апартаментов ТОНИКИ на ВОСЬМОМ этаже исчез белый батон. Когда она это обнаружила, то, конечно же, подняла страшный скандал.
— Куда? Куда девали мой царский хлеб? — кричала она. — Что, прикажете, как всем, отруби есть? Кто мог его взять?
Испуганные гневом обычно всегда спокойной ТОНИКИ, все придворные в страхе молчали.
— Позвать КАДАНСОВОГО КВАРТСЕКСТАККОРДА! — приказала царица. — Уж он-то разберется, что к чему. Я буду на ПЕРВОМ этаже.
Подойдя к окну, она села в свое золотое ведро, и ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЙ СУБДОМИНАНТОВЫЙ КВАРТСЕКСТАККОРД спустил ее в нижние апартаменты. Остальные присутствующие при этом скандале поплелись вниз по лестнице. ВВОДНЫЙ ПОЛУТОН, наиболее трусливый из двух братьев, так испугался всего случившегося, что от страха описался, и теперь стоял у стены, тесно прижимаясь к ней, чтобы идущие к лестнице ГАРМОНИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ не заметили его позора.
— Ты что, с ума сошел!? — зашипел на него брат. — Беги, прячься куда-нибудь, иначе все поймут, что батон утащили мы. Что тогда будем делать? Побьют нас и выгонят из дворца. А вдруг вообще голову отрубят?
— Не заметят, — озираясь, прошептал ВВОДНЫЙ ПОЛУТОН, — подумают, что это вода из нашего тазика.
— Ну, уж нет. КАДАНСОВОГО КВАРТСЕКСТА не проведешь. Этот все разузнает. Давай лучше думать, как нам выпутаться из этой истории.
Они долго шептались и наконец пришли к единому решению.
Строгий КАДАНСОВЫЙ КВАРТСЕКСТАККОРД, гордо неся свою большую и красивую голову в малиновой фуражке, как всегда, распрямленный неспеша вошел в тронный зал. ЗА НИМ, чуть отстав, шествовал ДОМИНАНТСЕПТАККОРД со своими сыновьями.
Больной ДОМИНАНТСЕПТ сел на ТОНИЧЕСКУЮ ТЕРЦИЮ — свою специальную скамеечку, — остальные выбрали место у стены напротив трона.
Вскоре пожаловал и ВТОРОЙ СЕПТАККОРД со своими ТРЕМЯ ОБРАЩЕНИЯМИ, а вслед за ними в зал тихонько проникли ВВОДНЫЕ ЗВУКИ с остальными ГАРМОНИЧЕСКИМИ ФУНКЦИЯМИ.
Не явилась только дочь ДОМИНАНТСЕПТА — красавица МЕДИАНТА. КАДАНСОВЫЙ и ДОМИНАНТА забыли залететь к ней на ТРЕТИЙ этаж на своем ковре-самолете. А ходить вместе со всеми остальными ГАРМОНИЧЕСКИМИ ФУНКЦИЯМИ по лестнице МЕДИАНТА считала ниже своего достоинства.
— Ну-с, — начал КАДАНСОВЫЙ КВАРТСЕКСТ. — все в курсе дела? — Присутствующие молчали. — Раз молчите, значит все знаете. Тогда сознайтесь, кто это сделал. Молчанье нарушалось лишь тяжелым сопеньем. — Ни-кого? Странно ... ДОМИНАНТСЕПТ поднялся со своей «ТЕРЦИИ»:
— Мне, кажется, что это мог сделать только тот, кто не получает специального пайка в нашем распределителе. Думаю, что батон украл кто-то из слуг, имеющих доступ в покои царицы. Ни я, ни мои дети ОБРАЩЕНИЯ никак не могли этого сделать, так как мы еще даже не успели получить свои батоны. Вот наши талончики. Нам чужой хлеб не нужен. Мы и так его имеем в достаточном количестве.
— И не мы, не мы! — тут же заголосили ДВА ВВОДНЫХ ЗВУКА.
КАДАНСОВЫЙ КВАРТСЕКСТ с подозрительностью посмотрел на ВВОДНОГО ПОЛУТОНА:
— А ну, поди-ка сюда! — и он поманил его пальцем. — Почему это ты кричишь больше всех а? На воре и шапка горит?
ВВОДНЫЙ ПОЛУТОН от страха присел на корточки. Маленький и невзрачный, он выглядел буквально букашкой в сравнении с великаном охранником.
— Я не... брал... — крикнул он, заикаясь. — Это все она... — и ВВОДНЫЙ ПОЛУТОН указал пальцем на МАЛУЮ ТЕРЦИЮ.
— Что? — вскричала удивленная ТЕРЦИЯ. — Как он смеет! Он лжет! Лжет!
Видя испуганное, сморщенное лицо ВВОДНОГО ПОЛУТОНА, от стены вдруг выступил старший сын ДОМИНАНТСЕПТА, его ПЕРВОЕ ОБРАЩЕНИЕ — КВИНТСЕКСТАККОРД. Он сделал пару широких шагов, то ли от волнения, то ли еще от чего снял со своей головы шляпу-КВИНТУ (в связи с чем на его лысине тут же показался ярко блестевший орден БОЛЬШОЙ СЕКУНДЫ) и, защищая несчастного ВВОДНОГО ПОЛУТОНА, сказал: