— Вернуться? Ты сказал, хочешь вернуться?
Она не засмеется, нет, это было бы слишком грубо. Она тихо и грустно улыбнется:
— Поздно. Все уже позади. Теперь мне никто не нужен. Никто…
Кореец ушел на свои политзанятия, и можно было включить радио, послушать «буржуазную» музыку…
Несчастные люди, эти северные корейцы. Андрей никогда не служил в армии, но именно так он представлял себе солдатскую муштру.
Кореец засыпал часа в три ночи. Листал и листал словарь русского языка. Методика изучения русского у корейцев была простая — за неделю надо выучить все слова на одну букву. Вот бедняга Чен и листал словарь. А вставал в шесть утра, потому что все корейцы института в это время занимались зарядкой. Был там у них главный, он по нескольку раз на дню приходил проверять Чена, что-то строго ему выговаривал, а тот согласно кивал, стоя по стойке «смирно». У всех на груди значок с портретом «дорогого и любимого вождя товарища Ким Ир Сена».
— А что, он правда такой мудрый? — как-то спросил Андрей не без иронии. И тут же пожалел.
На глазах у Чена появились слезы умиления, правда-правда, и он, путая русские слова, минут двадцать говорил о вожде. Совал Андрею какой-то толстенный том.
— Почитать необходимость! Это описание биографии! — горячился Чен. Он доставал из своего чемодана вещи и показывал Андрею бирочки на каждой.
— Подарок любимого вождя! — хвастался кореец.
Оказывается, всем, кто ехал учиться в Союз, вождь подарил все, начиная от одежды и кончая шариковой ручкой. Об этом и свидетельствовали бирочки.
— Это самые лучшие вещи мировой планеты! — говорил Чен.
«С ума сойти, — думал Андрей. — Разумный, взрослый человек… Во что же можно превратить нацию! Ужас!»
Когда Чен спал? Для Андрея это была загадка. Впрочем, тот дремал каждую удобную минуту. Все-таки человеческий организм не хотел подчиняться никаким партийным законам.
Как ни странно, кореец вызывал у Андрея и чувство гордости. Оказывается, еще есть в мире страны, где СССР считается либеральной страной. Всех корейцев после учебы отправляли в лагеря для перевоспитания, чтобы избавить их от «буржуазного влияния».
«Интересно, а любят они тоже по указке партийного руководства? — думал Андрей. — Интересно, что бы сказал Чен, узнав о моих с Ириной похождениях? Наверное, день и ночь отмаливал бы мои грехи перед мировым пролетариатом. Он даже Льва Лещенко слушать не может — «капиталистическая музыка»
Андрею было жаль Чена. Но еще больше ему было жаль самого себя.
Потому что несчастья так и сыпались на него. Бывали такие дни, когда ему даже страшно было выходить на улицу, встречаться с людьми, разговаривать. Словно кто-то у самых его дверей открыл ящик Пандоры. Стоило Андрею с кем-нибудь увидеться, как он узнавал вдруг плохую новость, стоило позвонить — и ему тут же сообщали дурное известие.
Началось с мелочей. Куда-то задевался паспорт. Пропал. Нет. Андрей обыскал все мыслимые и немыслимые места — нет паспорта.
«Наверное, я оставил его там, — подумал он, но тут же вспомнил, что уже после того, как собрал все свои вещи и переехал в общежитие, получал по этому самому паспорту денежный перевод от отца. — Тогда на почте, — решил он. — Ну конечно, оставил на почте».
На почте паспорта не видели.
А тут снова пришел перевод от отца. Пришлось в канцелярии института делать доверенность на Антона, упрашивать секретаршу поверить ему на слово и поставить печать. Когда все уже было готово, Антон вдруг заболел.
А деньги нужны были, как всегда, и даже еще больше. Ирина уже начинала потихоньку раздражаться, что он каждый раз под всякими предлогами откладывал встречи.
Когда Антон наконец выздоровел, секретарша из канцелярии выманила у Андрея доверенность и разорвала ее на мелкие кусочки.
— Нет-нет, я не хочу впутываться в ваши дела. Принесете паспорт, тогда…
Андрей думал, что изобьет ее. К счастью, рядом был Антон и сумел его удержать.
Но теперь о деньгах на почте можно было забыть.
Он пошел в отделение милиции, заявил о пропаже. Но там отнеслись к этому весьма своеобразно — ему не поверили.
— Ищи лучше, парень, найдешь.
— Я обыскал уже все! Я хочу получить новый паспорт.
— По месту постоянной прописки. Ты же в Москве прописан временно.
По студенческому на почте денег не дали. Сумма была довольно значительная.
Андрей совсем отчаялся и решил позвонить Евгению Ивановичу. Это был, конечно, крайний шаг, но у Андрея не было другого выхода.