— Ну, ты и разогнался, сынуля, — улыбаясь, произнесла мамуля.
— Сама сказала, что деньги есть. Действительно же девять тысяч есть. Это считай ещё двухкомнатный кооператив можно построить без всякого кредита. Можно же часть этих денег на новую мебель потратить. Что их солить теперь, или как у Пушкина: «Там царь Кощей над златом чахнет». Деньги должны на человека работать.
— Ой, Мишка, всё никак не привыкну, каким ты взрослым стал так резко. Не привыкли мы с отцом к таким деньгам. Не было их никогда в достатке. Всё время экономили, копили, в кредит всё брали. Если бы мои родители не дали двух тысяч на первый взнос, и квартиры бы не было. Так бы и ютились по съёмным углам. У нас в библиотеке очереди на квартиры нет, а у отца на заводе лет десять ждать надо было. А теперь раз и трёхкомнатная квартира с выплаченным паем, на книжке девять тысяч. У меня в голове все это не укладывается, — у мамки на глаза навернулись слёзы, и она несколько раз шмыгнула носом. — А всё твои два лотерейных билета и твой совет продать «Волгу». Кстати, а тебе что в твою комнату из мебели купить?
— Да ничего не надо. У меня всё есть пока. Если только диван менять задумаете, то ваш ко мне в комнату, — я на секунду задумался. — Единственно, папуль, мне бы турник с эспандерами над дверью повесить. Я видел в магазине «Динамо» такой, только не помню, сколько он стоит.
— Что за турник с эспандерами? — поинтересовался отец.
Пришлось ему объяснять, что это такое, как и где, крепиться.
— Интересная вещь. А точно будешь на нём заниматься?
— Папуля, я сегодня почти полностью зарядку сделал, кроме силового комплекса. Рука ещё болит, да и Зоя… Кстати, мамуля, а как у нашей медсестры отчество. А то ребята её все Зоей зовут, а у них поинтересоваться я постеснялся, чтобы не было лишних вопросов. И да, Сухарик во дворе уже о моей клинической смерти растрезвонил, а я вчера Наталье с Серегой и Ириной рассказал. Подумал, что лучше пускай народ знает, что у меня частично память пропала. Вот не рассказали бы вы мне про встречу с Напалковым, боюсь, я бы здорово всех удивил, не помня про это. А так теперь железная есть отмазка — не помню после клинической смерти.
— Может быть, ты и прав, сынуля. А вашу медсестру зовут Зоя Михайловна Нестерова. И когда-то она была очень хорошим хирургом. У неё во время операции умер пациент, и её обвинили в его смерти. По решению суда её лишили хирургической практики, дали условный срок. И теперь она может работать только медсестрой. Грустная история. Мне об этом Лиза рассказала, то есть Елизавета Кузьминична.
— Это, как Кошелев Андрей Николаевич. Да, папуль?
— Да, как Андрей. Ему тоже не повезло. Он тогда… А-а-а, — отец махнул рукой. — В общем, не повезло. И пациент тоже во время операции умер, а родной брат покойного высокий пост в горисполкоме занимал. Да и завистников в окружении Андрея много оказалось, которые дали показания об его врачебной ошибке. Вот такие дела, — отец допил чай и встал из-за стола. — Всё мы на работу. Посуду потом помой.
— Хорошо, папуля. Да, мамуль, я сегодня к тебе на работу приеду. Попроси Нину Ивановну, чтобы она мне какое-нибудь пособие нашла по обучению скорописью или стенографированию.
— А это ещё зачем? — удивлённо спросил отец.
Мамуля тоже, широко открыв в недоумении глаза, посмотрела на меня.
— Папуль, мне на уроках скучно. Я практически по всем предметам и классную и домашнюю работу за пол-урока делаю, а потом в голове пишу дальше очерк про Колобанова, а потом дома вспоминаю и записываю. А так буду значками на листках записывать, чтобы время зря не терять. Кто поймёт, чего я там черкаю или рисую. Тем более, первую статью я хочу про брата Бориса Панина написать. Ты обещал меня с ним познакомить.
— И куда ты собрался статью написать? — снисходительно улыбнувшись, поинтересовался батя.
— Да во все четыре газеты, которые выходят в Горьком. В «Горьковский рабочий», «Горьковская правда», «Ленинская смена» и «Пионерская правда». Может, где и напечатают.
— Так ты журналистом хочешь стать или историком? Я что-то не понял? — отец вопросительно смотрел мне в глаза.
Мамуля тоже с вопросом в глазах смотрела на меня.
— Папуль, мамуль, я даже не знаю, что сказать. Нет, журналистом я быть не хочу. Но хочу исследовать интересные исторические события, в большей степени связанные с Великой Отечественной войной. Как случай с экипажем Колобанова. Их танк двадцать два вражеских танка в одном бою подбил, а об этом подвиге практически никто не знает. Как никто не слышал о танковом асе Дмитрии Лавриненко, который за два с половиной месяца боев в 1941 году уничтожил пятьдесят два танка фашистов. Представляешь, папуля, пятьдесят два танка.