Почти не соврал, только, по-моему, помощником пастуха я в Крюковке, как раз этим летом должен был проработать почти два месяца. Между прочим, с зарплатой в шестьдесят рублей в месяц. И ночное было почти каждый день, и за едой домой приезжал верхом на Ласточке, самой спокойной лошади в табуне, которая ходила под седлом. Хотя и на Рыжем — пятилетнем жеребчике погонял, помню по полям, несколько раз грохнувшись с него.
За падения ещё и подзатыльники получал от дедушки Матвея. Тот, не смотря на отсутствие левой ноги по колено, в седле держался, как влитой. А чего вы хотите от бывшего разведчика из кавалерийского корпуса генерала Белова, который с боями в составе корпуса отступал в сорок первом от Тирасполя до Москвы, а потом от Москвы дошёл до Львова, где и потерял ногу. Кавалер двух орденов Славы 2-й и 3-й степени и двух медалей «За отвагу». Вот такой у меня был, то есть, есть, живущий сейчас геройский троюродный дедушка.
— Может и древняя, казачья кровь сказалась. Меня лошади очень хорошо принимают, а я их словно понимаю. Вспоминая летние события, то, что я тогда чувствовал, у меня в голове как-то и сложились куплеты этой песни. Я, кстати, тоже про Кубанский казачий хор думал и даже вижу мысленно, как он эту песню поёт, — между тем продолжил я, а про себя подумал, что в исполнении Расторгуева мне эта песня больше нравиться, душевнее, ближе к сердцу как-то.
В этот момент в классе раздались аплодисменты. Я развернулся и увидел в дверях мужчину, который, увидев, что его заметили, зашёл в класс.
— Моё почтение, Надежда Николаевна, Роман Михайлович, проходил мимо, услышал необычную песню и не смог удержать своего любопытства. Неужели эту песню написали вы, молодой человек? Это просто удивительно! — Взгляд мужчины был благожелателен и не лишён удивления.
— Григорий Иванович, этого молодого поэта и композитора зовут Михаил. А это, Миша, руководитель кружка обучения игры на аккордеоне и на баяне Кузянин Григорий Иванович, также он вместе с Надеждой Николаевной Широковой руководит оркестром народных инструментов. Именно к нему ты и хотел попасть. И я думаю, что Григорий Иванович не откажется взять к себе ещё одного ученика, хотя набор в кружок давно прекращён.
— Надежда Николаевна, я…
— Вы, Григорий Иванович, не откажетесь от такого ученика. Ведь, так⁈
— Не откажусь, Надежда Ивановна, — мужчина как-то поскучнел.
— Григорий Иванович, чтобы вы поняли, что я права, давайте, Михаил исполнит вам ещё одну свою песню. Вы же срочную службу на флоте служили?
— Подводная лодка К-53 типа «Ёрш», 3-я дивизия подводных лодок Северного флота. Старший моторист. Принимал участие в учениях «Океан» в 1970 году, имею благодарность Главкома ВМФ, медаль «За воинскую доблесть».
— Про знак «За дальний поход» с подвеской «Океан» мы тоже уже неоднократно слышали, Григорий Иванович, — перебила Кузянина Белик. — Вы лучше послушайте Михаила. Миша, споёшь ещё раз «Там за туманами»?
— Спою, — я посмотрел на Ярулина, тот положил руки на клавиши.
Я запел. В этот раз под аккомпанемент Романа Михайловича у меня получилось исполнить песню лучше, правда в некоторых моментах мне показалось, что Ярулин немного изменил мелодию, но с этим разберёмся позже.
Мы закончили, и я посмотрел на Кузянина. У того в глазах стояли слёзы.
— Вы правы, Надежда Николаевна, я беру Михаила в наш оркестр, — произнёс он, чуть слышно шмыгнув носом.
— Не в оркестр, Григорий Иванович. Михаил хочет научится играть на аккордеоне и нотной грамотности. Думаю, что и уроки сольфеджио ему также не помешают, — при этом Белик посмотрела на руководителя хора.
— Если только в кружок обучения игры на аккордеоне и нотной грамотности, то я с большим удовольствием, — расцвёл в улыбке Григорий Иванович. — Это без проблем.
«У них тут, что интриги какие-то и очередь в оркестр народных инструментов. Может быть и в хор такие же проблемы. Так мне этого не надо, от слова совсем», — подумал я про себя.
Как бы подтверждая мои мысли, Ярулин спросил:
— Надежда Николаевна, а Михаила в состав хора брать?
— Не надо меня в хор, и в оркестр не надо. Я просто хочу научиться играть на аккордеоне и выучить нотную грамоту, чтобы записывать музыку для своих песен. Большего мне не надо. Сразу скажу, что пианино и фортепьяно не для меня, у меня скоро сестрёнка должна родиться, так что дома не порепетируешь. Да и инструмент такой мне родители не купят, — я с какой-то мольбой посмотрел на директора Дворца пионеров.
— И много песен ты хочешь написать, Михаил? — неожиданно задал вопрос Кузянин.