Одноклассники ответили гулом, в котором звучали «да», «понятно», «всё ясно» и прочее.
— Садись, Михаил, ещё раз спасибо тебе за вопрос.
Я сел за парту и почувствовал, что мои щёки и уши начали краснеть. Всезнайкой себя возомнил. В восьмом классе типа всё легко экстерном сдам за среднюю школу. Физика полная ерунда. Млять. А про свойства двигателей постоянного тока забыл. А помню же, как в детстве собирал игрушечные машинки с электромоторчиками. И переключатель помню, щёлкая которым можно было заставить машину ездить вперёд — назад. Стыдоба.
От самоунижения меня отвлёк Лёнька, который пихнул меня в бок:
— Миха, давай схему собирать быстрее. Время то идёт.
Я, ещё раз чертыхнувшись про себя, поставил движок на край стола так, чтобы нить с грузом, привязанная к валу, могла свободно достать до пола. После этого начал разматывать провода. Лёнька в это время уже прикреплял один из проводов к аккумулятору.
Лабораторную работу мы с Рузниковым сделали одними из первых и получили за неё по пятёрке. Голова посмотрела в наши записи, признала их верными для нашего двигателя.
Потом ещё три урока, на которых я больше думал о романе, прикидывая, где взять информацию о советско-финской войне и воинской части, в которой тогда воевал Колобанов. Что-то я не помнил ничего об этом, и даже в Инете в той жизни её, по-моему, таких сведений не было.
Плюс к этому размышлял, где ещё взять информацию о Войсковицком бое, пока не вспомнил, что на открытии памятника были ученики Войсковицкой средней школы. Прикинул, а если им написать. Может быть, школьникам что-то известно об этом бое. Ведь памятник в 1983 году не взялся из ниоткуда, какая-то исследовательская работа проводилась до этого кем-то. Эта мысль привела к тому, что на четвёртом уроке, я значками начал набрасывать план письма к пионерам и комсомольцам Войсковицкой школы.
На перемене перед пятым уроком подошёл к учителю биологии, урок которой у нас должен был вот-вот начаться, и отпросился в медкабинет. Пожаловался на то, что плохо себя чувствую, и что меня на перемене вырвало, а в животе революция. Сима меня тут же отпустила. Медсестра, выслушав меня, дала мне упаковку активированного угля и сказала, чтобы дома выпил сразу пять штук.
Тут у меня, как по заказу заурчало в животе, и Зоя меня буквально выпихнула из кабинета, сказав, что я какой-то болезненный в последнее время, то руку мне отбили, то животом маюсь. Уточнила, обедал ли я сегодня в школьной столовой или буфете. Я сказал, что нет, у нас обед на следующей перемене. Успокоившаяся медсестра, махнула на меня рукой, сказав, что сообщит обо мне Пусторуковой, и я довольный двинулся в раздевалку.
Придя домой, быстренько переоделся в рабочий вариант одежды и направился на приёмный пункт. Приехал туда без десяти час. Грузовая машина в виде бортового ГАЗ-52 уже стояла во дворе. Рядом с ним приткнулся «Москвич — 412» салатового или светло-зеленого цвета. Возле него я увидел Сергеевича, к которому и направился.
— Здравствуйте, Владимир Сергеевич, — поздоровался я с Сомодовым.
— Привет, Миха! Ты вовремя. Давай в грузовую, будешь показывать дорогу, а я с грузчиками за вами поеду.
— Владимир Сергеевич, а вы лопаты взяли? — перебил я приемщика макулатуры.
— Две большие для снега и одну совковую. Много копать придётся? — Сергеич вопросительно уставился на меня.
— В двух местах дорогу подчистить, да в овраг ступени сделать. И лучше всего две верёвки метров по десять ещё найти. Ими можно будет картон из оврага по проложенной трассе вытаскивать. Картон весь в пачки связан. Зацепил и вытянул. Так будет лучше, чем на горбу из оврага выносить, — я замолчал и посмотрел в глаза бывшему хоккейному игроку.
— Отличная идея. У нас как раз где-то бухта была бельевого шнура метров в двадцать. Узлов навяжем, чтобы удобнее было тащить. Так действительно быстрее и легче получится. Двадцати метров хватит на две веревки?