В четверг скатался к приёмному пункту, где с помощью Сомодова удалось продал сразу три абонемента трилогии Яна какому-то старичку профессорской наружности. Он был очень похож на профессора Преображенского из кинофильма «Собачье сердце». Похож не внешностью, то есть на Евстигнеева, а поведением, жестами, то, как разговаривал. Ну и возрастом был за шестьдесят. Не торгуясь, старик, отдал мне восемнадцать рублей за три абонемента, вежливо поблагодарил и радостный пошёл в магазин за книгами.
Торговать по шесть рублей за абонемент, мне предложил Кошелев, сказав, что трилогия Яна пользуется большим спросом. А Владимир Сергеевич указал на «профессора Преображенского», который по его же словам, как потом выяснилось, был доктором филологических наук, профессором Головиным. Сомодов его знал из-за того, что его бывшая жена с Борисом Николаевичем на одной кафедре в Лобаче работала. Вот уж не думал, что свои первые абонементы в этой жизни толкну целому доктору филологических наук.
На этом мой бизнес на этой недели закончился. Кошелев сказал, чтобы я приезжал в следующие выходные. Пока они должны часть своих абонементов продать. Я довольный укатил домой, где, как Скрудж Макдак завис над своим богатством. Прикинув возможные траты, в конверт сложил сумму в сто восемьдесят пять рублей, ещё почти три рубля, оставил на мелкие расходы: вкусняшку какую-нибудь купить или в кино сходить.
Вспомнил сегодняшний разговор с Серёгой Самаевым, тот отловил меня после обеда в школьной столовой и отвёл в сторону.
— Держи, здесь рубль, — с этими словами Самай высыпал мне в ладонь мелочь.
А я, прикинув про себя, что на этой неделе Серегу в столовой не видел, спросил:
— На обедах сэкономил?
— Не твоё дело, — окрысился Самай и покраснел.
— Серёга, так дело не пойдёт. Тебе надо нормально питаться. Насколько помню в эти выходные соревнования по закрытию сезона, а ты неделю не обедал. Держи деньги назад. Отдашь позже. Я же говорил, что мне не к спеху. И да, — я задумался на пару секунд. — Могу предложить, отработать долг.
— Каким образом? — одноклассник смотрел на меня, явно ожидая какого-то подвоха.
Не принято было в это время отрабатывать долги.
— Передаёшь мне сорок килограмм макулатуры, и твой долг закрыт, — пусть и в ущерб себе назначил я цену отработки.
— И где я тебе её столько найду, Миха? Ты чего?
— Я же не говорю, что ты завтра должен принести столько макулатуры. До конца учебного года малыми партиями принесёшь ко мне домой, и мы в расчёте. А макулатуру собрать можно и ходя по квартирам. Я так часто делаю. По рукам?
— По рукам, — чуть подумав, ответил Самай.
После этого мы пожали друг другу руки, а я вернул Сереге его рубль.
Вынырнув из воспоминаний, я прикинул свои дальнейшие доходы. У меня осталось ещё два комплекта по три абонемента на трилогию Яна в этом месяце и четыре комплекта в следующем. Это минимум девяносто рублей, если продавать по пять рублей абонемент. А если по шесть, то сто восемь. Берём в среднем сто рублей, в итоге двести восемьдесят пять рублей к концу месяца. Может и на аккордеон хватить, если родители немного добавят, или макулатуры ещё на три абонемента на приёмный пункт отнести. На два Серега как раз принесёт, так что всего-то двадцать кило где-то надо будет найти. Ладно, не будем делить шкуру неубитого медведя. С этими мыслями я залез под шкаф и приклеил конверт. Эту махину вновь поставили в моей комнате. Временно, по словам отца, пока не купят новую мебель.
— Мам, можно я наши газеты в макулатуру сдам. И не знаешь, где ещё макулатуры взять?
Самаева Галина внимательно посмотрела на сына, который перебирал на шкафу кипы газет. Раньше он таких вопросов не задавал.
— А тебе зачем макулатура? В школе вы обычно в мае её собираете? — поинтересовалась она у сына.
— Мне надо, мам.
— Зачем? Говори уж, Сережка. А то я пугаюсь. Ты и макулатура — это два несовместимых понятия. Ты в школу то носишь килограмм, чтобы тебя не доставали, а тут газеты все решил сдать, а там килограмм десять, а то и больше наберётся. И тебе ещё нужно. Давай, рассказывай.
— Да, понимаешь, мам, мне долг отработать надо. Мишке Рудакову до конца учебного года сорок килограмм макулатуры отдать, — Серега шмыгнул носом и виновато посмотрел на мать.
— И какой долг? — сурово спросила Галина у сына.
Она воспитывала сына одна и как огня боялась долгов. Её несостоявшийся муж и отец Сергея, желая заработать на свадьбу, влез в крупный карточный долг, после чего сбежал куда-то на Север, где и пропал. А тут теперь сын говорит про какой-то долг. Самаева почувствовала, что у неё учащенно забилось сердце и начало подниматься давление.