Между тем, Захаров взял в руки гитару и уверенно проиграл несколько аккордов. Вместе с ним остальные музыканты, так же начали наигрывать своё. И я понял, что означает слов какофония. Лёха перестал играть, за ним смолкли и остальные.
— Все готовы? — Спросил Захаров, обводя ребят взглядом, те кивнули. — Тогда, Шурик счёт. А ты, Миха. Слушай, что у нас получится.
Я кивнул, а Шурик — Толя дал отсчёт:
— Раз, два, три.
И ребята дали. Честно скажу, не ожидал, что у них, что-то с первого раза получится. Но потом понял, насколько же сильно преподают здесь сольфеджио и игру на инструментах. У меня после второго куплета даже возникло мнение, что ребята неоднократно репетировали эту песню.
Когда парни закончили, я не выдержал и со всех сил захлопал в ладоши. Ко мне тут же подсоединились остальные ребята, которые восторженно слушали своих же одноклассников, не знаю, как правильно обозвать тех, кто ходит с тобой в один и тот же кружок, оркестр и хор.
— Ну, как Миха⁈ — задал вопрос смущённый такой реакций Захарова.
— Ребята, класс! Есть небольшие огрехи на мой взгляд, но их быстро поправим. Главная музыкальная концепция музыки на мой взгляд полностью выдержана, как и вокал. Ребята с бэк-вокалом молодцы, а ты Лёха просто блеск. Ну, и музыкантам полная уважуха. Шурик, твоя импровизация в двух местах — это нечто. Очень удачная, — я показал всем оба кулака с оттопыренными большими пальцами.
Я всегда был приверженцем в воспитательном процессе, что детей надо больше хвалить. За любой успех хвалить и поощрять. Недостатки исправлять мягко, а вот за залёты наказывать по полной программе, вплоть до физического воздействия — ремнём по мягкому месту. Но это за совсем уж крутой залёт. Сыну и внуку так попадало всего пару раз. Но они это запомнили на всю жизнь. Внучек, правда, ни разу и пальцем не тронул. Этим занималась их мать с отцом и бабушки. Так я воспитывал детей и внуков, такой же приём с поощрением, пускай и устным, применил и сейчас. Тем более, ребята действительно исполнили песню классно.
— Я тоже хочу в бэк-вокал, — капризно произнесла Катюха. — Почему только парни поют.
— Катя, это мужская песня. Я попробую через отца договориться, чтобы нас всех одели в морскую форму. Юнг — девушек не было. Так что извини, — Смирнов разговаривал со своей девушкой, как с капризным ребёнком.
— Миша, а ты говорил, что наши педагоги хотят несколько песен твоих исполнить на праздник. «Конь» и «Там за туманами» — это всё, или ещё есть песни? — с каким-то коварством спросила Вера.
Все ребята вопросительно уставились на меня, даже Катюха.
Я вздохнул и выдохнул. Кажется, этот урок сольфеджио не закончится никогда.
— Есть ещё одна, называется «Березы», — я рукой показал Захарову, чтобы он передал мне гитару.
— Итак, товарищи, в воскресенье жду вас в учительской. Думаю, в два часа мы уложимся, — Белик обвела взглядом педагогов, которые вместе с ней одетыми стояли в вестибюле Дворца пионеров перед тем, как покинуть его.
Тут взгляд директора дворца зацепил гардероб, и её глаза широко раскрылись.
— Аграфена Ануфриевна, а почему в гардеробе так много одежды? Где дети?
— А я откуда знаю. Никогда такого не было. Давно уже уйти должны были. А тут, человек тридцать где-то во дворце остались, — возмущенно произнесла гардеробщица.
И её тон обещал задержавшимся кары небесные.
— Так, товарищи, надо проверить, где дети. Вдруг с ними что-то случилось, — с этими словами Белик развернулась и направилась к лестнице.
За ней с обречённым видом пошли остальные педагоги.
— Как думаете, где они могут находиться? — задала вопрос Надежда Николаевна, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Думаю, надо класс сольфеджио проверить. Как бы там Захаров с Рудаковым чего не сотворил. Я вам докладывал об их конфликте. Захаров обещал больше руки не распускать, только я ему не верю. Давно его надо было выгнать из хора. Я об этом сколько раз вам говорил, Надежда Николаевна и сколько докладных записок писал, — раздражённо произнёс Ярулин.
— Да, понимаю я всё, Роман Михайлович. Но вы же знаете, кто у него отец, и как он помогает Дворцу пионеров. Я уже согласна организовать у нас вокально — инструментальный ансамбль, лишь бы Алексей успокоился. Только, что этот ВИА исполнять будет? Западную музыку никто не разрешит. Вот скажите мне, что они петь будут в таком возрасте? — Белик остановилась и посмотрела на руководителя хора и остальных педагогов, которые шли за ними.
— Составим какой-нибудь репертуар, утвердим его. Эти песни и будут петь. Но зато у нас во дворце будет свой ВИА, — твердо ответил Ярулин.