— Ты хочешь сказать, что «Там за туманами» написал тринадцатилетний мальчишка? Серьёзно⁈ — удивившись, спросил сына Борис Васильевич.
— Да, пап. Эту песню Мишка написал в этом году для отца на 23 февраля. А ещё «Берёзы», «Коня» и «Верку». Тоже классные песни. Надежда Николаевна сказала, что такие песни она разрешит исполнять ВИА. А в воскресенье родители Мишки должны подъехать вместе с ним во дворец, чтобы решить вопрос по авторским правам этих песен и дать разрешение на их исполнение. Папа, пожалуйста, съезди в воскресенье во дворец. Может, Белик, наконец — то, разрешит создать ансамбль. Там и Ярулин, и Мазин, и Кузянин, и Тюменев за ВИА выступают. Пожалуйста, пап.
— Хорошо, съездим, Лёшка, — произнёс Захаров, а про себя подумал, что ему будет интересно посмотреть на этого Рудакова Михаила, который пишет в таком возрасте такие песни, что педагоги Дворца пионеров готовы под них создать при дворце ансамбль, который не смог пробить у Надежды Николаевны даже он.
— Мамуль, папуль, тут такое дело ещё. Есть большая вероятность, что на нашей встрече с директором Дворца пионеров будет присутствовать второй секретарь Горьковского обкома Захаров Борис Васильевич. Он Лёшкин отец, который станет исполнять мои песни для ветеранов — юнг к Дню Победы, если Белик разрешит. Там парни мечтают создать свой вокально — инструментальный ансамбль, и Лёшка сказал, что отец должен в этом помочь, — произнёс я, приостановив отца за рукав перед входом во дворец. Во второй руке у меня была гитара в чехле.
Я посмотрел на родителей и понял, что зря об этом не сказал раньше. Известие о том, что через несколько минут они с большой вероятностью станут общаться со вторым лицом Горьковского обкома КПСС, явно ввело их в ступор.
— Ведмедь, а ты раньше об этом не мог сказать? — как-то заторможено спросил отец.
Мамуля лишь согласно кивнула головой, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
— Да, ладно, чего вы. Лёшка сказал, что у него отец не кусается. Так что всё нормально будет…
— Ох, сынуля, мне кажется, что в последнее время живу в каком-то кино. Эти твои выигрыши в лотерею, новая квартира, песни, твой роман, а теперь ещё и 2-й секретарь Обкома КПСС. Ты, Ведмедь, понимаешь на какую высоту ты полез? — мамуля ласково погладила меня по плечу.
— Он такой же родитель, как и вы. Просто у него есть сын, который мечтает стать солистом вокально — инструментального ансамбля. Надежда Николаевна, отказывала Борису Васильевичу, потому что не может представить репертуар для ансамбля из Дворца пионеров. Как она сказала позавчера на репетиции, главным словом в этом словосочетании является слово пионер. Она просто не понимает, какие песни будут петь участники детского ансамбля. Теперь у возможного ВИА уже есть три вероятные песни. Плюс там ещё и педагоги хотят, чтобы во дворце был ВИА. Вот такой примерный расклад. Так что всё нормально будет. Для меня главное выучить нотную грамотность, ну и сольфеджио не помешает. А вся эта кутерьма с ансамблем и моими песнями для меня на втором плане. Ребятам захотел помочь. Они об ансамбле уже третий год мечтают, — я развёл руки, показывая родителям, что мол планида такая.
— Ладно, Ведмедь, пойдем. Второй секретарь обкома, значит второй секретарь. Хотя, если мы и, правда, с ним встретимся и пообщаемся по поводу твоих песен и создания ансамбля, то мне вряд ли кто на работе поверит, если я об этом расскажу, — батя помотал головой и с решительным видом открыл дверь во Дворец пионеров, пропуская меня вперёд.
— Здравствуйте, Аграфена Ануфриевна, — поздоровался я с гардеробщицей, снимая с себя куртку, поставив гитару к стене.
— Здравствуй, Миша. Тебя и твоих отца с матерью уже все ждут. Здравствуйте, — поздоровалась Аграфена Ануфриевна с моими родителями. — Снимайте верхнюю одежду, сдавайте в гардероб. Ох, Михаил, натворил ты дел. С самого утра весь дворец на ушах стоит.
— А что случилось? — С тревогой спросила мамуля, снимая пальто.
— Шторм настоящий случился. Вот, посмотрите, — гардеробщица показала себе за спину, где все вешалки были заняты одеждой.
На некоторых из них я увидел по две — три куртки на одном крючке. Судя по тому, что я лицезрел до этого, посещая Дворец пионеров, в нём сегодня был полный аншлаг.
— Я к восьми подошла, когда сторож должен был открыть дверь во дворец, и увидела целое столпотворение. Весь хор, оба оркестра, пловцы во главе с Лютовым. Да кого только не было. Почитай чуть ли не все кружки пришли, посмотреть на репетицию твоих песен Михаил. А потом педагоги подошли чуть ли не всем составом. А минут десять назад сам Захаров — второй секретарь Горьковского обкома пришёл и своё пальто с шапкой мне в гардероб сдал, как все. Вон висит, — Аграфена Ануфриевна с гордостью показала на богато выглядевшее демисезонное пальто и шапку — пирожок, по-моему, из пыжика, которое висело на отдельной вешалке, где было минимум одежды.