Подойдя к очереди, поинтересовался, за кем буду и занял последнее или крайнее место среди любителей «макулатурных» книг. Очередь изгибалась дугой, и я внимательно осмотрел тех, чьи лица мог увидеть. Никого знакомых не было, даже Пузыря в этот раз не увидел.
Сомодов, взвесив у какого-то деда приличную кучу макулатуры в виде газет и журналов, которую тот привёз на самодельной тележке, вручил тому абонемент, марки и немого мелочи, после чего сделал запись в тетради. Сняв с весов макулатуру, Сергеевич отнёс её к входу в подвал и махнул рукой следующему в очереди, чтобы тот выкладывал на весы свою макулатуру.
Также заметил в стороне небольшую кучу связанного картона. В этом месяце картон официально не принимается. Это мне было известно после нашей эпопеи с картоном из оврага. Вот, видимо, и сегодня, кто-то уже принёс для сдачи картонные коробки и поленился их унести обратно, узнав, что картон не принимают.
Тут за мной занял очередь мужчина, ровесник моего отца, держа в руке перевязанную стопку газет.
— Я отойду, буквально на пять минут. Присмотрите, пожалуйста, за моей макулатурой, — попросил я его, положив свою пачку на землю.
Тот посмотрел на меня, как на пустое место, но потом утверждающе кивнул, что-то пробурчав под нос.
— Спасибо большое, — вежливо произнёс я и, не спеша, пошёл к подвалу. Проходя мимо Сомодова, который приветливо поздоровался со мной, подошёл к нему и произнёс:
— Владимир Сергеевич, отойдёмте чуть в сторону.
Тот удивленно посмотрел на меня, но, ничего не говоря, отошел вместе со мной на несколько шагов в сторону, чтобы нас никто не услышал.
— Владимир Сергеевич, я у входа в магазин видел оперов ОБХСС. Милицейский «Рафик» стоит метрах в ста в сторону Стройплощадки, а напротив магазина пара «Жигулей» приткнулась, и там люди сидят, как и в «Рафике». Все по гражданке, — почти шёпотом обрисовал Сомодову обстановку.
Лицо бывшего хоккеиста затвердело.
— Спасибо, Миха. Дойди до Николаича, ему всё расскажи. Хорошо⁈
— Понял. Я быстренько.
Спустившись в подвал, всё рассказал Кошелеву. Тот на несколько секунд задумался.
— Миша, тебя можно попросить об одной услуге? — задал Кошелев вопрос, с каким-то сомнением глядя на меня.
— Конечно, Андрей Николаевич.
— Миша, возьми к себе лишние абонементы с марками и деньги. Не просто так менты магазин обложили. Будут брать на горячем нас или директрису с продавцами. Сумма не очень большая, но на статью хватит. Не хотелось тебя втягивать, но боюсь, не успеем с Сергеичем сами убрать отсюда лишнее. Возьмешь?
— Давайте, Андрей Николаевич. У меня и сумка с собой.
Кошелев быстро открыл сейф. Свернув из газеты кулёк, пересыпал туда из литровой банки мелочь, плотно запаковав его. Потом разложил на столе газету и положил на неё приличную стопку абонементов, которая в сейфе также лежала отдельно. Сверху на стопку легли блоки марок, а потом бумажные деньги, в основном пятерки, трояки и рубли. Из своих карманов Кошелев достал все бумажные деньги, и их также положил сверху, после чего свернул газету. Получившиеся два кулька Николаевич положил мне в сумку, прикрыв сверху методичками, и буквально вытолкнул из подвала, сказав, чтобы приезжал сюда не раньше, чем через неделю. Дольше ревизия вряд ли пройдёт.
Я быстренько вернулся в очередь, чувствуя, как сумка оттягивает руку. Сразу уходить было бы подозрительно, поэтому прикинул, что более правдоподобно будет сдать макулатуру и только после этого валить отсюда подальше. Попасться с чужими деньгами, как-то не хотелось, причем с такими.
«Как там Кошелев сказал, сумма не очень большая. Не хрена себе, не очень большая. Ещё столько же и можно спекуляцию в крупном размере пришить, а это уже от трёх до семи», — несколько раздраженно подумал я про себя.
Комментарии к уголовному кодексу по интересующим меня статьям я внимательно изучил, когда недавно ездил к мамуле в библиотеку. Спекуляция в крупном размере подразумевала доход свыше двух тысяч рублей. По моим прикидкам только в банке мелочью было рублей двести. Меди в ней вообще не было, в основном двадцатикопеечные монеты. А я помнил, что в литровую банку входило тысяча монет по два рубля в моем прошлом-будущем. При этом два рубля РФ по размеру чуть больше двадцати копеек СССР.
Бумажными деньгами навскидку все триста — четыреста рублей наберется. То есть, у меня в сумке минимум рублей пятьсот наличкой. Плюс абонементов штук пятьдесят было, может и больше. По пять — шесть рублей за абонемент — это ещё двести пятьдесят — триста рублей. Почти половина для крупного размера. Приличные, однако, суммы крутятся у ребят.