Судя по тому, как были прикинуты отец и сын, я опять видел ярких представителей советской торговли. И торговался, глава этого семейства хоть и вежливо, но твёрдо и умело, приводя значимые аргументы для снижения цены. И этажность, и протекающий потолок, и частое отсутствие воды, и неработающий лифт. И то, что молодым надо будет делать ремонт, а перед этим свадебные расходы, и ещё куча всяких проблем.
Я, честно говоря, наслаждался этим концертом одного актёра. В общем, Аркадий Владимирович умудрился сбить цену у отца с двенадцати тысяч до десяти с половиной, при этом мы ещё все четверо чувствовали вину, что так дорого продаём квартиру таким хорошим людям.
Высший пилотаж. И если честно, то не расстроился, так как считал, что родители с дедом завысили цену, определив её пропорционально с покупаемой квартирой. Но сравнивать нашу двушку с трёшкой Семёновых и близко нельзя было. Так что десять с половиной тысяч за нашу двухкомнатную квартиру на девятом этаже, по моему мнению, нормальная цена. В кредит мы за неё с учётом суммы, отданной Гориным, проплатили восемь тысяч. А если учесть доплату председателя, то она нам меньше, чем в четыре с половиной тысячи обошлась. Так что нормально продали.
После ухода покупателей, когда обговорили порядок оплаты квартиры завтра в четырнадцать ноль-ноль в Центральном банке на Свердловке, накрыли на стол и приступили к ужину. Я во время него посоветовал отцу, что надо Горина как-то дополнительно отблагодарить. Да, он получил лотерейный билет на «Волгу» ниже, чем по полторы цены за машину, зато взял на себя организационные вопросы по продаже и покупке квартир. Семёнову — продавцу трёшки вызвался самостоятельно всё сообщить и пригласить к двум часам после полудня завтра в банк, плюс взял на себя обязательства по переоформлению квартир с решением общих собраний жильцов.
Отец немного поворчал, что и так жирно будет Александру Николаевичу, но потом под давлением мамули и тестя сказал, что достанет через Сашку — фрезеровщика из своего цеха, у которого брат на Автозаводе работает, кое-что дефицитное из инструмента для «Волги», когда Горин её приобретёт. Все остальные члены нашей семьи это предложение поддержали, включая и меня. Инструмент в эти годы, как и в будущем, был хорошим, даже, я бы сказал, отличным подарком.
Потом посмотрели 3-й период хоккейного матча ЦСКА — СКА, далее программу «Время», после чего я провёл свой вечерний моцион и завалился спать. Как в комнату пришёл дедушка, я уже не услышал.
Пятница в школе прошла спокойно. Лиза уточнила на своём уроке литературы, как я себя чувствую. Ответил, что нормально, и все шесть уроков про себя продолжал, сочинять письмо в Войсковицкую школу значками и сокращениями намечая план на отдельном листке. Даже Лёнька заинтересовался, что я такое рисую. Сказал ему, что придумываю свой язык скорописи или стенографирования.
После уроков пришлось задержаться в малом спортивном зале, по требованию Серого, Ворона и Козака, посмотреть правильно ли они выполняют приёмы и показать ещё что-нибудь. В спортзале опять собрались чуть ли не все пацаны класса, даже Самаев, который пока не бухтел в мою сторону. Пришлось смотреть, исправлять ошибки, показать пару приемов, когда тебя захватывают за шею сзади. Хорошо, что Храбровой я ещё вчера сказал, что билеты на «Карнавал» я купил, а сегодня успел предупредить, что не смогу её проводить до дома. Вот так вот, школьный роман у меня закручивается. Обхохочешься. Тринадцатилетняя сикуха и пятидесятишестилетний дед. Дед в том смысле, что у меня трое внуков в той жизни было. Старшему шестнадцатый год шёл. А тут…
Придя в квартиру, начал прикидывать, что и как надо паковать для переезда. Опыт у меня был большой, включая и переезды в другие города. Здесь же надо было перебраться в соседний подъезд, но я представлял, сколько надо будет коробок собрать для всей той мелочи, которая наберётся. Особенно острым будет вопрос с посудой из хрусталя. Тех газет, которые у нас есть должно хватить, чтобы её завернуть, а вот коробки надо где-то доставать. Чтобы не тратить время, нашёл у отца на антресолях бухту шпагата и начал связывать в стопки книги из своих полок и из стенки, перенеся их в свою комнату. Делал их небольшими под себя в одну стопку книг по десять.
Трудился до тех пор, пока не прозвучал звонок в дверь. Пошёл открывать. На пороге стоял отец с блестевшими глазами, от которого шёл приличный запашок спиртного, а в руках у него была гитара в чехле.
— Вот, Ведмедь, это тебе, как и обещал. Подарок от нас с мамой, — с этими словами батя, покачнувшись, вручил мне гитару.
Я быстрее взял её в руки, чтобы отец не ударил её об стену.