Отдав гитару, отец достал из кармана связку с ключами.
— Держи. Это теперь наша квартира, — перешагнув порог, батя пошатнулся и ухватился за стену.
Выпрямившись, он зашёл в прихожую, сунув связку ключей мне в руку. Я понаблюдал за тем, как отец с трудом снял верхнюю одежду и ботинки. Его прилично так штормило.
— Я в ванную, что-то перебрал немного. Мы в «Космосе» отметили покупки. Хорошо посидели, — батя икнул и направился мимо меня в ванную комнату.
Если папуля начал икать, значит у него первая стадия сильного опьянения, а если затянет: «Позарастали стёжки — дорожки», то это вторая. Третья, когда у отца по его словам отключался гирокомпас. Он доходил до дома и вырубался. Мог даже рухнуть плахой в прихожей. Таким я его видел за всю жизнь раза три, может четыре.
Убедившись, что отец зашёл в ванную, я, прислонив гитару к стене, быстро проверил карманы его пальто. Они были пустыми, не считая перчаток, мелочи рублей на пять и билета на автобус. А где сберкнижка⁈ Не принимайте меня за параноика, но когда после такой сделки один из её участников приходит домой хорошо поддатым, сразу в голове возникает вопрос, а не кинули ли его? Такая вот профессиональная, ментовская деформация из прошлого — будущего. И даже наличие гитары не успокаивало. Думаю, что отец её купил до сделки по продаже и покупки квартиры. Не представляю, чтобы он в таком состоянии пошёл бы в «Мелодию» за покупками.
Прислушался к звукам из ванной, шумела вода, отец фыркал и сморкался. Колонку он не зажег, значит, умывался холодной водой. Через некоторое время батя вышел из ванной с раскрасневшимся лицом и практически трезвый по внешнему виду.
— Ты чего, Ведмедь, такой напряжённый? Всё нормально, сынуля. Вопрос с продажей квартир решён. У нас на книжке ещё почти девять тысяч осталось. Куча денег, — с этими словами отец достал из внутреннего кармана пиджака сберкнижку и подал её мне.
Я посмотрел на конечную сумму — восемь тысяч девятьсот сорок рублей. Прикинул про себя, что на гитару отец потратил другие деньги, не с книжки, а два не достающихся червонца, вернее всего, ушли на обмывку сделки. Если и остальные скинулись по столько, не считая Горина, то на шестьдесят рублей мужики очень даже неплохо посидели в «Космосе». Хотя, повод был соответствующий.
Меня отпустило. И я мысленно выдохнул с облегчением. Паранойя не сработала. Хотел вернуть отцу сберкнижку, но тот попросил меня положить её в стенку, вместе с ключами. Двинулся в зал, батя пошёл за мной. Проходя мимо моей комнаты, заглянул в открытую дверь и увидел стопки книг, перевязанных шпагатом.
— Смотрю, сынуля, времени зря не терял. Так хочется в новую квартиру перебраться?
— Если честно, то да. Мне та квартира очень понравилась. Особенно газовая плита, я вам теперь в духовке столько всяких вкусняшек приготовлю, пальчики оближите, — на автомате ответил я и прикусил язык.
Всё-таки это молодое тело влияло на мои действия, слова вылетали раньше, чем успевал их обдумать. Батя же от моей фразы застыл, потом с удивлением посмотрел на меня и спросил:
— А ты и в духовке готовить умеешь?
— Думаю, что сумею, папуля. Надо будет попробовать. И нам коробки для переезда нужны. Хрусталь, посуду складывать, да и другие вещи перевозить. Можно до магазина «Промтовары» дойти. Боюсь только, что мне коробки не дадут, а вот тебе…
Я замолчал, глядя в глаза отцу.
— Сходим, сынуля. Обязательно сходим. Я сейчас с полчаса полежу, а лучше часик и сходим. Этот Семёнов заводным оказался. Он тоже срочную на Балтфлоте отслужил на большом противолодочном корабле «Бедовый», только на пять лет раньше меня. Вот и нарезался я с ним, вспоминая срочку. Он мне адрес свой в Одессе оставил и этим летом в гости всей семьёй приглашал. Хочешь в Одессу, Ведмедь?
— Хочу, папуля, очень хочу, только, как мамуля беременной дорогу перенесёт? — опустил я отца на землю.
— Нда, — отец энергично потёр лоб, — об этом я как-то забыл. Ладно, посмотрим, может весной или в начале лета съездим. Деньги есть. А в Одессу я тоже мечтал когда-нибудь попасть.
Батя решительно прошёл мимо меня в зал, снял и повесил на кресло пиджак и галстук, достал из дивана подушку и прилёг на него. Секунд пять и он захрапел.
Я улыбнулся про себя. Видимо, батя с Семёновым, действительно, нарезался. Посмотрел на сберкнижку с ключами в своей руке и, зайдя в зал, положил всё в выдвижную полку в стенке, где лежали документы. Вернулся в прихожую, взял в руки гитару и пошёл в свою комнату. Положив инструмент на кровать, осмотрел чехол. Плотная ткань миленькой такой расцветки — в красно-синюю клетку с чёрными краями из кожи, карман с молнией. На ощупь чехол утеплённый. Ручка металлическая с хорошим креплением к чехлу. Я, конечно, купил бы однотонный и с ремнём, чтобы через плечо носить. Но, как говориться, дарёному танку в дуло не заглядывают. Расстегнул молнию и аккуратно достал гитару.