— Значит, сто процентов, что это нужная квартира ты, Рыжий, не дашь? — уточнил Рыба таким голосом, что у Рожкова по спине пробежали мурашки.
О том, что Рыба имеет большие связи среди блатных, об этом ему рассказал дядя, как и о том, что родной брат Рыбы авторитетный вор, да и сам Рыба три года в своё время отсидел. Поэтому, говоря с ним, надо сильно следить за своими словами. И лучше не врать и ничего не придумывать. Рассказывать всё, как есть.
— Не могу, Пётр Николаевич. Понимаю, что облажался. Не повезло. Он к лифту подскочил, как раз в тот момент, когда из него женщина выходила. Парень с ней ещё поздоровался, та с ним тоже. И он уехал. Чуть-чуть не успел, — Рыжий замолчал и виновато опустил голову.
— Ты хозяину квартиры что сказал? — задал следующий вопрос Рыбников.
— Ищу знакомого по имени Александр, который сказал, что живет в этом доме на девятом этаже, а номера квартиры, я забыл. Вот все и обхожу. А начал с этого подъезда, — виноватым голосом ответил Рыжий.
— Молодец. Сойдёт для отмазки, если что. — Рыба задумался и через несколько секунд задал новый вопрос, видимо, всё решив про себя:
— Какие замки на двери и саму дверь описать сможешь?
— Смогу, Пётр Николаевич. У меня фотографическая память. Так мне командиры в погранотряде говорили, — быстро ответил Рожков, поняв, что за косяк его ругать не будут.
— Это хорошо. На днях к тебе человек подойдёт, опишешь ему и дверь и замки. А теперь иди.
Когда племянник вышел, Зайцев поинтересовался:
— А если не та хата окажется?
— В богатой квартире всегда можно будет что-то найти, особенно если её хозяин ходит в дорогом, бухарском халате. Как ты думаешь, Вова, много народа в Горьком ходит по квартире в халате, да ещё бухарском. В халатах твой племянник, насколько я понял, разбирается?
— Разбирается, Петя, хорошо разбирается. Он в Узбекистане на границе с Афганистаном под Термезом два года отслужил. И с моей точки зрения, ему повезло, что командир его заставы был связан с контрабандистами, пропуская их за мзду через границу. Леша уходил в армию пламенным комсомольцем, который от моих дел нос воротил, а вернулся циником, у которого с глаз упали идеологические шоры. Он был водителем у командира заставы. Покатался с ним по Узбекистану, увидел, как там партийцы — современные баи живут, ходя в халатах, расшитых золотом и имея рабов. Так что мечу его на своё место или повыше. Парень старательный, умный. Выучу его в техникуме торговли, глядишь, к моей пенсии станет начальником отдела букинистики в этом магазине.
— Я тебя понял, Вова. Учи племянника, нам такой человек пригодится. Только ты его больше не отправляй следить за кем-нибудь. Больно приметная у Лёши внешность. Будут опрашивать терпилу, он точно ментам стуканет, что какой-то мутный, рыжий парень несколько дней назад в квартиру приходил. Лучше учи его, пусть готовится к поступлению в техникум. У меня там знакомые преподаватели есть. Помогу поступить. А за информацию спасибо. Как я уже сказал, две сотни, если в хате окажутся мои книги и буду должен, если не та квартира окажется, — Рыба поднялся из-за стола.
— Петя, поможешь Лёшке поступить в техникум, я уже буду должен тебе, — Кроль то же встал и протянул Рыбникову руку.
— Договорились, — Рыба сжал ладонь приятеля, после чего вышел из подсобки.
Сегодня 30 марта в 12.45 я вместе с родителями входил в ворота-проход Дмитриевской башни Кремля. У меня был последний день каникул, а родители отпросились с работы. У нас сегодня было важное событие — в 13.00 встреча с юристом и представителем Всесоюзного агентства по авторским правам, чтобы зарегистрировать права на мои песни.
Признаюсь честно, когда я заговорил с Белик о написании песни для отца на День Советской армии и Военно-морского флота, не представлял, что этот разговор завершится тем, что через три недели будут регистрироваться восемь моих песен. Не моих, конечно, а взятых из будущего. Но есть большая вероятность, что этого будущего не будет. Почему я так думаю? Я здесь в этом мире, в своём же теле нахожусь всего сорок восемь дней, но жизнь моей семьи изменилась полностью.