За кулисами после нашего триумфального выступления появились советский посол со своей супругой. Зашли выразить свое восхищение, и я подумал, что легенда о сыне САМОГО по-прежнему работает, раз Солдатов со мной общается чуть ли не на равных. Тут-то меня и озарила идея использовать его связи для продвижения идеи проведения фестиваля в Советском Союзе.
— Александр Алексеевич, вы же чуть ли не на короткой ноге с представителями британской власти, — отведя его в сторонку, доверительно сказал я. — Могу я попросить вас оказать посильную помощь в проведении музыкального фестиваля на Родине?
— Меня? Помилуйте, Егор, чем же я-то могу помочь? Я здесь, а фестиваль, если я ничего не путаю, планируется провести в СССР…
— Ничего не путаете, вот только мероприятие хотелось бы сделать международным, с привлечением ведущих британских артистов. У меня есть задумка посвятить его памяти арктических конвоев, чьи грузы в Великую Отечественную оказали существенную помощь СССР.
— Да-да, о конвоях я много читал, в том числе книгу Алистера Маклина 'Корабль Его Величества 'Улисс'. Соглашусь, северные конвои принесли немало пользы, но и стоили жизни многим английским морякам.
— Так вот, этот фестиваль по идее должен заинтересовать и наших, и англичан. Такая своего рода международная акция сплочения двух народов на почве военной истории в память о погибших моряках. Представляете — Магомаев, Кобзон, 'The Beatles' на одной сцене… И все происходит на заполненной до отказа Дворцовой площади Санкт… Простите, Ленинграда.
— Почему именно Ленинград?
— Архангельск и Мурманск, согласитесь, еще не доросли до таких грандиозных фестивалей, хотя я бы лично с удовольствием сделал такой подарок жителям северных городов. А вот находящийся чуть южнее Ленинград — самое то. Культурная столица Советского Союза, практически на Балтийском море, к морякам имеет непосредственное отношение. И обязательно нужно будет пригласить ветеранов — английских моряков в первую очередь, а то они жалуются, что власти об их подвиге совсем не помнят.
— Соглашусь, в ваших словах есть логика. Но, даже если я уговорю того же Джеймса Вильсона, где гарантия, что сами английские музыканты захотят ехать в Советский Союз?
— Уверяю вас, Александр Алексеевич, многие захотят. Например, те же 'The Beatles', во всяком случае, их лидер Джон Леннон лично мне высказывал намерение приехать в Советский Союз с концертами. А я со своей стороны попробую дозвониться до Екатерины Алексеевны и попросить ее заняться организацией фестиваля в Ленинграде. Ориентировочно хотелось бы провести его в отрезке после окончания чемпионата Англии и до старта чемпионата мира.
— Ладно, я не против, но учтите, что прежде, чем я обращусь к премьер-министру Великобритании, мне еще нужно будет согласовать свои действия с моим непосредственным руководством — министром иностранных дел СССР, которому, в свою очередь, придется тоже согласовывать…
— Это я все прекрасно понимаю, никуда от этого не денешься, Фурцева тоже будет звонить вышестоящему руководству, раз уж эта акция затрагивает вопросы международной политики. Будем верить в лучшее, Александр Алексеевич.
Тем же вечером я распечатал оба письма — от мамы и Лисенка, которые мне еще в театре за кулисами передал Федулов, избавив меня от необходимости посещения консульства.
Мать помимо прочего писала, что в последнее время дед себя чувствует не очень, положили в больницу, где она работала медсестрой, с диагнозом — атеросклероз. Лисенок, в свою очередь, информировала, как проходит беременность, и несколько абзацев отвела рассказу про повторную премьеру мюзикла 'Notre-Dame de Paris', состоявшуюся в канун Нового года. Ленка как честный человек ходила по билету. Хотела попасть на премьеру, но не удалось — давка за билетами была жуткая. Еще задолго до премьеры слух о необычном мюзикле будоражил театральную Москву, так что в кассу сразу же выстроились длиннющие очереди. Да и на второй показ, состоявшийся через два дня, билет она достала только благодаря звонку Блантеру. Тот хотел ее вовсе провести бесплатно, но Ленка настояла на приобретении билета, благо что денег перед отъездом я ей оставил достаточно. А если точно, то три тысячи советских рублей. Матвей Исаакович подсуетился и выбил ей место во втором ряду, хоть и не по центру — там сидели представители Мосгорисполкома. Они, как ни странно, на премьеру тоже не попали, потому что на первом показе 'блатные' места были заняты семейством Шелепиных и Фурцевой с дочерью и внучкой.
Впечатления от 'Notre-Dame de Paris' у моей жены остались самые восторженные. Писала, что Адель в роли цыганки Эсмеральды выглядела великолепно. Впрочем, и остальные артисты не подкачали, особенно ей понравился Магомаев в роли Фролло. Гляди-ка, а на моей свадьбе Блантер не обмолвился, что задействовал Муслима. Хотя мы тогда не особо много успели поговорить. Что ж, хочется верить, что мюзиклу уготована долгая и счастливая жизнь.
А между тем, зная, что мой новый партнер по 'Челси' — большой любитель почаевничать, затащил его как-то 'Aldridge tea', похвалиться, где можно приобрести весьма хороший чай за весьма хорошую цену. Теперь у нас уже получились посиделки за чашкой чая на троих, хозяин заведения с удовольствием обратил свое внимание на еще одного слушателя, по новой принявшись пересказывать свою насыщенную событиями биографию. Поскольку мне слушать то же самое в уже который раз было неинтересно, я потягивал чай с овсяными печеньями и пялился в свежий номер 'The Sun'.
Валера же слушал с интересом в меру своего понимания английского и с разрешения мистера Олдриджа потягивал трубку. Что уж скрывать, не только британские, но и советские футболисты даже уровня сборной дымили через одного, и Воронин не был исключением. В Лондоне чуть ли не в первый же день он тут же отправился искать табачный магазин, чтобы затариться блоки сигаретами, которые в СССР можно было приобрести разве что в 'Березке'. Но, как мне позже рассказывал, увидел целую стену, отведенную под курительные трубки, и решил купить одну. Мол, всегда нравилось смотреть, как люди курят трубки, но ритм жизни футболиста тяготел к более мобильным сигаретам. А ту решил все же попробовать. Понравилось. И теперь он с трубкой не расставался, хотя для солидности ему явно не хватало живота а-ля Черчилль.
— Мистер Олдридж, — невежливо прервал я словоизлияния старика, — вы, конечно, не в курсе, но я и мои друзья планируем весной, ориентировочно в мае, организовать в Ленинграде музыкальный фестиваль, посвященный арктическим конвоям. И в планах пригласить на него английских моряков, тех, кто водил эти самые конвои. Согласились бы приехать на несколько дней в Советский Союз?
— Я?! Боже, сынок, ты меня просто огорошил, — растерянно пробормотал Олдридж. — Да конечно же, я с огромным удовольствием…
— Тогда я по мере сил постараюсь держать на контроле списки тех, кого отправят на фестиваль. А вы подумайте, на кого можно оставить магазин на время вашего отсутствия. Либо закрыть его вовсе на несколько дней…
— Так у меня есть же помощник, мой рассыльный! Санни всего 15 лет, но он весьма проворный малый, и я ему полностью доверяю. Думаю, он не откажется подменить меня на пару дней, хотя с разъездами по Лондону на это время ему придется повременить.
— Что ж, мистер Олдридж, я искренне надеюсь, что увижу вас на Дворцовой площади Ленинграда. Если, повторюсь, все пройдет как задумано.
А когда мы покинули это приятное заведение, Воронин, подняв воротник пальто, задумчиво сказал:
— Я тут все разбирался со своими чувствами, Егор, и понял, что ну ее — не в моем она вкусе.