Затем Малфой позвал нас пятерых в зельеварни к Снейпу, чтобы посмотреть наши воспоминания в думосбросе. По моему воспоминанию он догадался, что я поймал Драко на полпути к земле невербальной Левиозой, но тем не менее спросил меня об этом.
- Да, поймал, хотя и не успел полностью остановить падение, - подтвердил я. - Но песок был рыхлый и Драко почти не ушибся. - Рыхлый песок был единственной мерой безопасности на квиддичных площадках.
- Мне показалось, или дементоры тебя избегают? - продолжал допытываться он.
- Они меня не любят, - признал я очевидное. - Почему-то не считают за еду.
Малфой выразительно хмыкнул, но ничего не сказал. Когда дошла очередь до воспоминания Теда, оно заинтересовало его ещё больше, чем моё. Я тоже посмотрел это воспоминание - и не сказал бы, что досада и ярость директора слишком бросались в глаза. Скорее это были небольшие отголоски его истинных чувств, которые не удалось спрятать полностью, но Тед, замечавший малейшие оттенки человеческого поведения, рассказал нам не о видимом, а о скрытом в поведении Дамблдора. Малфой тоже был неплохим чтецом поведения людей и не мог не увидеть, насколько директор был раздосадован тем, что несчастный случай не удался.
- Если бы директор был подсудимым, по этому воспоминанию я настоял бы на применении Веритацерума, - сказал он, когда мы закончили просмотр и обсудили увиденное. - Но, к сожалению - или к счастью, это как посмотреть - случившегося недостаточно, чтобы отдать директора под суд.
Снейп тоже был здесь и просматривал наши воспоминания наравне с нами. Я предпочёл бы обойтись без него, но Малфой-старший не возражал против его участия.
- Если бы директор попытался причинить умышленный вред ученику, он пострадал бы от отката магии, а с ним ничего не случилось, - не замедлил высказаться декан. - Это всего лишь домыслы детишек, Люциус, а ты повёлся.
Драко мгновенно надулся, Винс и Грег нахмурились и переглянулись, даже Тед недовольно поджал губы. Только меня нисколько не задело, что нас назвали детишками. Жалко что ли, пусть не принимают всерьёз - зато с детишек спрос маленький. Меня гораздо больше зацепило высказывание Снейпа об откате. Действительно, при вступлении в должность директор приносит клятву, в которую входит непричинение умышленного вреда ученикам. Мне стало понятно, почему Дамблдор так любил обстряпывать свои дела чужими руками - видно, сказывалась многолетняя директорская привычка.
Вряд ли кто-то разубедит меня в том, что он пытался устроить сыну своего недруга несчастный случай со смертельным исходом. Почему же тогда он не пострадал от отката? И тут мне вспомнилась утечка магии, установленная Дамблдором еще до того, как он стал директором - похоже, пока она существует, она компенсирует откат, обычно выражающийся в ослаблении здоровья и колдовской силы мага.
- Ты что-то надумал, Гарри? - обратился ко мне Малфой, потому что я выглядел как живая иллюстрация к фразе «ушёл в себя, вернусь не скоро».
- Нет, ничего.
Откат всё-таки был, и пришёлся он на мозги директора. Я не знаю, чем ещё объяснить, что Дамблдор вызвал меня к себе в кабинет для разговора. Таких попыток он не повторял с прошлой зимы, когда началась кампания с опекунством и он вдруг обнаружил, что марионетка порвала все его ниточки, заодно изваляв его в том, на что садятся мухи. То ли директор сам подзабыл наш последний разговор в его кабинете, то ли вообразил, что я подзабыл его, то ли понадеялся, что вдруг этот номер у него проскочит, но он снова предпринял попытку впарить мне порцию своих установок.
- Гарри, мальчик мой, садись, - Дамблдор кивнул мне на табуретку по другую сторону своего стола. - Я понимаю тревогу Люциуса о Драко, но о тебе он совершенно не заботится, - сочувственно изрёк он, когда я примостился на табуретке.
- Разве? - изобразил я удивление, пресекая навязчивые попытки директора пробраться мне под черепушку. - Я не сплю в чулане под лестницей, я одет прилично и питаюсь нормально. Меня никто не бьёт, в отличие от Дурслей. И прекратите шарить у меня в мозгах, сэр, у вас всё равно ничего не получится. Я сказал бы, что это неэтично, но для вас это пустой звук.
- Гарри, это только ради твоего блага, - Дамблдор покачал головой, излучая отеческую укоризну. - Я директор и обязан быть в курсе намерений маленьких шалунов, чтобы вовремя спасти их от самих же себя.