— Это ведьма, сэр, — сердито отчеканил Рональд.
— Не ведьма, а магловка с палочкой, — машинально возразил Крауч. В его отсутствующий взгляд начал возвращаться рассудок, и мне показалось, что там на мгновение промелькнул страх. Я тоже почувствовал бы себя как минимум неловко, если бы невзначай так откровенно обозначил свою позицию — что уж говорить о начальнике министерского отдела. Крауч с усилием овладел собой и хмуро уставился на эту парочку. — Почему вы еще здесь? Идите домой и дожидайтесь взрослых. А вы, Уэзерби, проводите этих, — он мотнул головой на нас.
Мы с Перси вышли краем сектора на центральную дорожку. Там я остановился.
— Уэзерби, — сказал я ледяным тоном. — Тебе направо, нам налево.
— Но мистер Крауч велел… — упрямо вскинув голову, начал Перси, но я оборвал его.
— Тебе велели проводить меня к родителям. Когда найдёшь их, тогда и приходи, а до тех пор чтобы я тебя не видел. Пошли, парни.
Не дожидаясь его ответа, мы развернулись и пошли обратно. Крауча там уже не было, Рональда с Гермионой тоже. К злоумышленнику мы безнадёжно опоздали. Даже если он не умел аппарировать, за это время он мог добежать аж до Нориджа. Тем не менее мы засветили Люмосы, углубились в лес и поискали в районе, откуда был выпущен знак. Не нашли ничего, даже отправившихся туда же Уизли.
Когда мы возвращались, Тед вдруг наклонился и стал разглядывать что-то на земле.
— Глянь-ка, сюзерен, — окликнул он меня. — Палочка.
Я поднял её, повертел в пальцах. На всякий случай проверил её буфер — разумеется, никакого Морсмодре там не было.
— Это пропажа Рональда — я помню, как она выглядит.
— Вернем?
— Еще чего… Мало того, что спасибо не скажут, так мы же и окажемся виноваты. Сам найдёт.
Я бросил палочку на прежнее место, и мы пошли дальше.
6
Происшествие на чемпионате попало во все газеты. После финального матча в лагере осталось много журналистов, поэтому колдографии знака Морсмодре, призрачно светящегося в чёрном небе над верхушками деревьев, были в каждой газете. Обошлось без смертных случаев, зато было получено множество синяков и ушибов, неизбежных во всеобщей панике, а также перепорчено немало имущества, поломанного и подожжённого во время суматохи. Основной ущерб нанесли сами паникёры, а хулиганы ограничились публичным унижением двух десятков маглов-рабочих. Но маглы как раз были не проблемой — Обливиэйтом больше, Обливиэйтом меньше…
Кто подал ирландским фанатам идею нарядиться Пожирателями, выяснить не удалось. Среди пойманных нарушителей порядка не оказалось ни одного с меткой, поэтому их заставили выплатить штраф и отпустили. В Министерство посыпалась масса жалоб на плохую охрану чемпионата и требований компенсировать ущерб, но претензии были, образно выражаясь, посланы к Вольдеморту. Как рассказал вернувшийся из Министерства Малфой, жалобщикам ответили стандартной вежливо-обтекаемой отпиской, общий смысл которой сводился к «сами хулиганили — сами и расхлёбывайте».
За день до отъезда мы побывали в Косом переулке и обновили хогвартский гардероб. Мистер Джонс — только мне было известно, кто он такой, а остальные парни по-прежнему знали его как Джонса — как и в прошлом году, свозил Диаса в приют, где получил для него разрешение на посещение Хогсмида, а заодно отдал приюту нашу летнюю одежду. Эрни всё равно видели в нашей компании на чемпионате, поэтому на вокзал он отправлялся с нами. Сейчас Дамблдор был слишком занят своими должностными неприятностями, чтобы копаться в подноготной какого-то сироты, но тем не менее я поднатаскал Эрни в окклюменции, проинструктировал его и напомнил, чтобы при нём всегда были зеркальные очки на случай внезапного вызова в директорский кабинет.
Первое сентября выдалось ненастным, нам пришлось надеть осенние мантии и водоотталкивающие амулеты. На платформу мы прибыли рано, за час до отъезда. Нужно было занять два соседних купе, потому что одного не хватало — мы шестеро, Диана, Милли, Астория с подружками, а где Астория, там и Дафна, а где Дафна, там и Панси с Блейзом, а там, глядишь, и ещё кто-нибудь присоединится. Поставив сумки на сиденья, мы вышли из вагона встречать наших слизеринок.
Но первыми подошли не они, а Россет, приехавший к поезду заблаговременно. Он шёл по платформе один, без родителей-маглов, которые не могли пройти на платформу, и тащил за собой чемодан на ручной двухколёсной тележке. Не заметив своего друга, он коротко поздоровался с нами на ходу, как с малознакомыми людьми. Эрни уже собрался окликнуть приятеля, как тот вдруг узнал его.
— Эрни? — он остановился и во все глаза уставился на Диаса, в одежде и выражении лица которого ничего не осталось от затравленного приютского ребёнка.