- И ты, Нотт... - простонал я.
- Я о тебе забочусь, сюзерен. Рекламный проспект я у Дианы возьму, и не вздумай отказываться.
Все как с ума посходили из-за этого бала. Вокруг меня творился подозрительный крутёж, в котором были замешаны самые близкие мне люди. Они не посвящали меня ни во что, оставалось только доверять им. Если не им, то кому же?
Я заказал новогоднюю бутоньерку и чёрный округлый галстук-бабочку в тон камзолу. Выбирали вместе с Тедом, который убедил меня купить ещё и тонкую шёлковую рубашку, по-слизерински серебристую с зеленоватым отливом. Когда покупки были доставлены, он заставил меня надеть весь комплект, оценивающе прищурился и одобрительно покивал. И на том оставил меня в покое.
Всеобщее предпраздничное оживление навело меня на мысль сделать кое-какие собственные приготовления. Я спросил опекуна письмом, не завалялся ли где у него артефакт, распознающий яды и любовные зелья. Драко с начала года носил фамильный малфоевский перстень с подобными свойствами, и мне такой же не помешал бы.
Через три дня Малфой-старший явился в Хогвартс и вручил мне перстень. Серебряный с аметистом, который нагревался и начинал мерцать изнутри красным при поднесении к еде, в которой была отрава или любовное зелье. Заодно опекун расспросил меня, что нового в Хогвартсе и почему я вдруг спохватился о таком артефакте, но я ничем его порадовать не мог. История с мадам Помфри всё еще не подлежала разглашению, поэтому я отделался общими словами на тему предстоящего бала.
Но если к празднику я подготовился, то загадка золотого яйца стояла на мёртвой точке. Тед занимался ею даже больше, чем я, и с тем же результатом. Незадолго до каникул его очередная гипотеза потерпела фиаско, и он наконец не выдержал.
- Слушай, сюзерен, я бы на твоём месте обратился к равенкловцам, а то ты с ними нянькаешься, а они у тебя бездельничают, - с досадой высказался он. - У них мозги по-другому устроены, вот пусть они и думают.
Два ума - хорошо, а четыре - лучше, поэтому я в тот же день написал письмо Диасу. Вечером мы встретились вчетвером в одной из хогвартских комнат отдыха на втором этаже. Тед ради такого дела даже постарался придержать свою неприязнь к Россету, которого недолюбливал не столько за то, что тот маглорожденный, сколько за то, что я терпеливо отвечаю Россету на все его вопросы по магическим наукам, а он этого не ценит.
Равенкловцы посмотрели на яйцо, послушали его трескотню и выспросили всё, что мы с Тедом наработали по разгадке этой задачи. Заинтересовались чрезвычайно, для них это было таким же вызовом, как для нашего Грега возможность набить кому-нибудь морду. Эрни выдал нам несколько свежих догадок, которые, впрочем, не сработали, а Россет выглядел задумчивым, словно что-то вспоминал.
- А ведь я уже слышал такое, - заявил он наконец. - У моего отца завалялся магнитофон еще со школы, старый такой, кассетный. Три года назад мама разбирала хлам и хотела выбросить его, но я упросил отдать его мне. Магнитофон еще работал, но плохо, а я доломал его, когда жал на все кнопочки, чтобы посмотреть, что получится. И он похоже трещал, если включить его не на той скорости, пока не сломался. А запчастей к нему уже не продавали - так и пришлось выбросить.
- Что значит - не на той скорости? - живо заинтересовался Тед.
- Это я про скорость, с которой считывается лента в кассете, мне так отец сказал. Воспроизводить надо с той же скоростью, с которой записываешь, а то получится искажение звука. Если воспроизводить на более высокой скорости, то звук будет таким же, - Россет указал на яйцо, - а если на более низкой, он будет хрипеть и стонать.
Я разбирался в магловской технике лучше Нотта и имел представление о скоростях воспроизведения звука.
- И как нам заставить яйцо звучать на другой скорости? -задумался я вслух. - Здесь же нет никаких кнопочек.
- Может, для этого заклинание есть? - продолжил мою мысль Эрни.
- Откуда? - ответил ему Тед. - У нас музыку заносят на кристаллы, там нет никаких скоростей. Есть заклинания записи и исполнения музыки.
- А давайте, я спрошу отца, - предложил Россет. - Я всё равно на каникулы домой уезжаю.
- Он у тебя разбирается в этих... магнитофонах?
- Он историк в школе, но если надо, он других учителей спросит. Там и физики есть.
- Магловская задачка, - проворчал Тед. - Из ваших наук в Хогвартсе преподают только математику и небесную механику, а это называется...
Он замолчал, пытаясь поймать ускользающее слово.
- Тоже механика, - подсказал Россет.
- Нет, не совсем так. - Тед отрицательно покачал головой. - Теория колебаний, вот.
- Откуда ты знаешь?!
- Книги читаю. И ваши тоже, сюзерен меня ими обеспечил. - Нотт снова замолчал, его лицо приняло задумчиво-отрешённое выражение. Россет, дёрнувшийся на слове 'сюзерен', посмотрел на него, затем на меня.
- Кстати, Поттер, мой отец очень интересуется, какой тут у вас социальный строй.
- Запутанный, - лаконично ответил я. - Я с ним еще разберусь, но не сейчас. Так могу я надеяться, что ты выяснишь у своего отца про эти звуки?
- Если получится.
16.
За неделю до каникул выпал снег. Было безветрено и тепло, но не настолько, чтобы он растаял. Хогвартс возвышался над озером в окружении пухлых сугробов и побелевших за ночь гор, на склонах которых темнел из-под заснеженных верхушек выносливый горный ельник. Свинцовым зеркалом поблёскивала еще не замёрзшая озёрная вода. Младшекурсники лепили во дворе снежные крепости и играли в снежки.
Погода стояла восхитительно новогодняя.
В этом году старшекурсники остались на каникулы в Хогвартсе. По домам разъехались только младшие, и то не все, потому что в школе появилось много интересного и помимо бала. Украшать замок к празднику начали за неделю, пока в нём не осталось ни уголка, не напоминающего о Рождестве. Все лестничные перила были покрыты нетающим снегом, а стены в коридорах - медленно падающими резными снежинками величиной с ладонь. Двор перед парадным входом закрыли от прохода и застеклили - там создавался зимний сад - а пока ученики выходили на улицу через боковые двери.
Доспехи в нишах заколдовали на пение рождественских гимнов. Стоило поравняться с ними, как из-под пустых шлемов начинало гулко доноситься 'придите, все верующие' - если не считать случаев, когда туда забирался Пивз и начинал фальшиво распевать похабные припевки. Христианские песнопения надоели нам за два дня, и мы дружно решили, что с этим надо что-то делать. Тед предоставил мне подходящую музыку, а я потихоньку выбрался ночью из общежития и перезачаровал все доспехи. Теперь из-под шлемов доносился мелодичный новогодний мотивчик с хрустальным перезвоном сосулек, не поддающийся чарам преподавателей. Противопивзовые чары я накладывать не стал, потому что находил песнопения полтергейста забавными.
На остальных факультетах всё еще разбирались по парам. До нас эта возня почти не доходила, но некоторые вещи невозможно было не заметить. Когда Рональд Уизли при большом стечении народа пригласил в партнёрши Флёр Делакур, остановившуюся в коридоре с Седриком Диггори, разговоров было на весь Хогвартс. По слухам, вейла даже не удостоила рыжего ответом, посмотрев на него, как на корм для фестралов.
Рождественское утро началось для нас с подарков. Сам я провозился с ними целую неделю, потратил кучу времени и денег, вконец загонял хогвартских сов и напряг домовиков, чтобы подарки были доставлены точно перед праздником, зато теперь можно было не беспокоиться, что кто-то из друзей и знакомых окажется обделён вниманием. Мы с Ноттом получили множество подарков и едва успели разобрать их до завтрака. Мне пришло даже несколько поздравлений из Германии, от Эйвери-старшего и ещё кое-кого из сотрудников Академии, с которыми я познакомился, пока изучал там магические науки.