Дюжина ёлок, накануне доставленных Хагридом в Большой зал, к утру стояла в праздничном убранстве. Флитвик с Ранкорном потратили полночи, обряжая их во всевозможные ёлочные украшения, от блестящих гирлянд из фольги и волшебных цветов до анимированных золотых сов и серебряных лепреконов. Совы ухали, а лепреконы размахивали крохотными палочками и разбрасывали в воздухе золотые конфетти в виде монеток. После завтрака старосты раздали гостям бала пригласительные билеты с номером стола.
Обед в этот день был праздничным. Столы ломились от индеек, поросят и гусей в яблоках, на десерт были пироги и рождественские пудинги. Затем Большой зал закрыли на подготовку к балу, назначенному на восемь вечера. Младшекурсники в этот вечер ужинали в Малом зале, расположенном через коридор от Большого и предназначенном как раз для таких случаев. Обычно Малый зал был недоступен для учеников, но сегодня он был открыт и разукрашен не хуже Большого.
Драко, определённо, был осведомлен о предстоящем бале лучше нас. Вчера после обеда его вызывал Ранкорн, после чего в факультетскую копилку прибавилось двадцать изумрудов Малфою 'за помощь в подготовке бала'. Весь сегодняшний день Драко невероятно важничал и многозначительно молчал, возбуждая всеобщее любопытство, но расспрашивать у нас не принято, а сам он не проболтался.
К половине восьмого одетые для бала слизеринцы стали накапливаться в гостиной. Мы с Тедом были в традиционных торжественных комплектах, приобретённых еще к его помолвке - я в чёрном с матовыми изумрудными вставками, Тед в иссиня-сером, под цвет его глаз. Самоподгоняющаяся по фигуре, одежда сидела на нас идеально. Драко в светло-серой робе, укороченной по последней волшебной моде, в чёрных туфлях с белыми гольфами и в белой шёлковой рубашке с чёрным галстуком-бабочкой, выглядел ничуть не хуже. Винс и Грег смотрелись мужественно, и наша компания в целом производила весьма достойное впечатление. Впрочем, Грег почти сразу же отделился от нас, сказав, что должен встретить партнёршу, а мы остались ждать своих спутниц, которые не очень-то спешили выйти в гостиную.
Наши спутницы появились из комнаты Дианы, где они наводили на себя завершающий лоск перед выходом. И это было зрелище, которое проняло даже меня. Пышная Милли в винно-красном платье, плотно облегающем её аппетитную фигуру и расклешённом в нижней части, с тяжёлым пучком тёмных волос, украшенным новогодними блёстками, смотрелась просто роскошно. Хрупкая Астория, полудевушка-полуребёнок, задрапированная в тонкую зеленовато-бледную ткань холодного оттенка, напоминала драгоценную фарфоровую статуэтку. Дафна в легчайшем нежно-сиреневом платье, с высокой причёской из собранных на макушке светло-русых локонов, в хорошо продуманном беспорядке спускающихся оттуда на шею, выглядела безупречной светской леди. Диана, в воздушном серебристо-голубом платье почти до пола, очень высокая для своего возраста, держалась с величественной грацией, в ней проглядывало нечто от сказочной фейри. Ромильда, в алом платье с круглым глубоким вырезом и вертикальной драпировкой спереди по лифу, с юбкой-колоколом, плотно облегающей бёдра сверху, а затем ниспадающей мягкими расширяющимися волнами, сияла, словно ожившее пламя. Огненная ткань озаряла её золотистую кожу, наполняла светом её большие тёмно-карие глаза и густые, уложенные волнами кудри. Сбоку её волосы были подхвачены заколкой в виде алого мака с лепестками, по краю покрытыми золотой изморозью - моим рождественским подарком, на котором настоял Тед.
Я знал, что Ромильда хорошенькая. Ладно, красивая. Но чтобы настолько...
Уже Драко подал руку Астории и повёл её к выходу, а за ним и Винс повёл свою Милли, уже и Тед с безупречно-светским поклоном приложился к ручке своей леди и зашептал ей что-то на ушко, а мы с Ромильдой стояли и смотрели друг на друга. Идиот, она же ждёт, когда я предложу ей руку! И если я не скажу ей, что заметил и оценил её старания, она обидится на всю жизнь и будет права.
Она не сводила с меня глаз, пытаясь прочитать по моему лицу, что я думаю об её наряде. Я шагнул к ней и поднёс её ладошку к своим губам.
- Ты великолепна, - сказал я после приветствия, не выпуская её руку из своей. - У меня нет слов...
Ромильда просияла. Мимолётная улыбка скользнула по её лицу и тут же исчезла. Я ощутил, как сильно она волнуется перед своим первым выходом в свет, и это помогло мне собраться.
- Ты тоже... - пробормотала она, чуть задыхаясь. - Выглядишь...
- На то и балы, чтобы на них выглядеть, - ответил я с привычной уверенностью. - Мы сегодня лучшие, верно?
Она рассеянно кивнула, и я предложил ей локоть. До начала бала оставалось меньше четверти часа, отставшие пары одна за другой покидали гостиную. По пути я забалтывал Ромильду рассказами о том, как я провёл предыдущее Рождество у Малфоев, и у меня получилось отвлечь её от волнения. Весёлые и оживлённые, мы вошли в вестибюль за пять минут до начала бала, где столпились нарядные гости и царила праздничная атмосфера. Наружные двери вестибюля были распахнуты настежь, но оттуда не тянуло холодом. Там виднелся зимний сад, с газоном, с зарослями розовых кустов, над которыми порхали десятки разноцветных фей, с гротом, освещённым китайскими фонариками и со статуей Санта-Клауса на оленьей упряжке.
- Смотри, - кивнул я туда Ромильде.
- Ох, как красиво! - восхитилась она. - Гарри, мы туда сходим?
- Обязательно. Вечер длинный, мы всё успеем.
Согласно урокам Нарциссы, на светских приёмах нужно было правильно подать себя и получить как можно больше сведений о других. Я с непринуждённым видом повёл Ромильду по вестибюлю, вскользь обегая взглядом окружающую толпу и отмечая про себя, кто здесь с кем, как и в чём. Как и следовало ожидать, большинство учеников разбилось по факультетам, а внутри них по курсам. Смешанные пары тоже имелись, но их было мало и они соответствовали устоявшемуся в Хогвартсе делению - грифы с барсуками, наши с воронами.
Когда мы шли мимо грифов, я обратил внимание, что Лонгботтом сегодня с Грейнджер, которую я поначалу не узнал, потому что вместо растрёпанной мочалки у неё на голове был тугой лоснящийся пучок, насквозь пропитанный гелем для волос. Плохо наложенная магловская косметика на её лице тоже не способствовала узнаванию. Невилл неловко переминался с ноги на ногу, к тому же бросалось в глаза, что носить праздничную робу он не умеет. Парвати Патил в розовом сари была с Томасом Дином, а Рональд под ручку с белокурой Лавандой Браун стоял в компании близнецов Уизли, на каждом из которых висело по афробританке, и был одет в странную бордовую робу с оборванными кружевами по краю воротника, похожую на женскую. Приглядевшись, я обнаружил, что она и впрямь была женской. Ловкач-старьевщик как-то сумел всучить её миссис Уизли за мужскую.
Хаффлпаффцы стояли тесной кучкой, трудно было понять, кто из них с кем. Впрочем, это была не та информация, без которой жить нельзя. Я заметил, что капитан квиддичной команды равенкловцев Роджер Дэвис любезничает со своим ловцом Чжоу Чанг, хотя до этого у неё был роман с Седриком Диггори. Но Диггори не было ни здесь, ни у барсуков.
Октавия Грей, хоть и равенкловка, была среди слизеринцев, в компании Митчелла с Эдной Гастингс и братьев Бойд. Наподалёку от них пристроилась наша компания, и мы с Ромильдой направились туда. Грег уже был там с своей партнёршей, которой оказалась не француженка, а Падма Патил. В ярко-бирюзовом сари, с национальными украшениями на голове и на руках, с длинными чёрными волосами, заколотыми кверху по бокам головы, а сзади спадающими ниже талии, Падма выглядела очень эффектно.
Почти одновременно с нами сюда пришли болгары во главе с Каркаровым. Все они были в тёмно-красной праздничной форме военного образца, отличавшейся от ежедневной наличием золотого канта и меховой отделки. Виктор Крум подошёл к нам за Дафной, которая сегодня была его партнёршей, да так и остался с нами. Последними в вестибюль явились французы под предводительством мадам Максим, сменившей чёрные шелка на сиреневые и возвышавшейся над подопечными, как клушка над цыплятами. Среди них была Флёр Делакур в сопровождении Седрика Диггори.