Пучки новогодней омёлы были развешаны везде, но если у боковых стен путь к ним преграждали ёлки и столики, то у дальней стены они были в свободном доступе. И теперь к ним наведывались парочки, чтобы приобщиться к одному старинному британскому обычаю.
- Это у нас традиция такая, очень старая, - пояснил ему Драко. - На Рождество у нашей молодёжи принято целоваться под омёлой. Если девушка случайно окажется под омёлой, её имеет право поцеловать любой парень. Но туда можно и вдвоём встать.
Виктор снова поглядел в дальний конец зала. Там как раз один из близнецов Уизли с Анжелиной Джонсон взасос отдавали дань традиции.
- Какой интересный обычай... - откомментировал он с видом опытного ценителя. - А ты, Драко, почему его не соблюдаешь?
- Ничто не мешает мне поцеловать свою невесту в любом подходящем для этого месте, - с важностью ответил Малфой. В подтверждение он потянулся к Астории и легонько приложился губами там, где уголок её губы переходил в щёку. Астория слегка зарделась, но выглядела довольной. - А обычай у нас для тех, кто еще выбирает.
Несколько секунд Виктор что-то соображал про себя, затем скосил глаза на Дафну.
- Мне нравится ваша страна и ваши обычаи, - продолжил он тему. - Будет очень обидно, если я уеду от вас и не познакомлюсь с таким древним и таким важным обычаем. Дафна, я был бы очень признателен, если бы ты помогла мне поучаствовать в нём. Ведь это ваш обычай, и я был бы крайне огорчён не поучаствовать.
Дафна заметно напряглась и опустила глаза, её лицо застыло. Ответила она далеко не сразу.
- Ну если обычай... Если ты так заинтересован в наших традициях... Ты всё-таки наш гость, Виктор...
Правильно истолковав ответ Дафны, он предложил ей руку и повёл к омёле. Вернулись они нескоро, как раз к концу музыкального перерыва. 'Сестрички' расселись по местам, заиграли медленную музыку, и мы всем столом пошли танцевать. После этого танца был квикстеп, который прежде у меня не особо получался, но сегодня я был в ударе. Мы с Ромильдой запыхались и единодушно решили пропустить следующий танец, а пока прогуляться в разные стороны и 'поправить причёску'. Сидели мы за столом давно, было самое время её поправлять.
Вернувшись в зал раньше своей дамы, я вспомнил, как устало она облизывала губы после танцевальной пробежки, и решил блеснуть куртуазностью. Я налил в два бокала лимонада и пошёл навстречу Ромильде, ища её взглядом среди танцующих. Три четверти зала спустя она мне еще не встретилась, и я уже начал оглядываться, подумав, что пропустил её в толпе, как вдруг до меня донёсся весёлый голос Нотта.
- Эй, сюзерен, иди сюда!
Оглянувшись на голос, я увидел Теда, который удерживал под омёлой упирающуюся Ромильду. Нужно сказать, упиралась она не усердно, потому что Тед с легкостью удерживал её на месте одной рукой. Другой, свободной, он размахивал мне, чтобы я скорее заметил его.
- Иди-иди, для тебя тащил!
Я подошёл к ним с бокалами в руках, посмотрел на него, на Ромильду... Она глядела на меня встревоженно, в коротком кивке Теда на неё ощущался приказ.
- Хватит разыгрывать лузера, народ смотрит, - прошипел он сквозь зубы, не забывая улыбаться.
С каждой секундой ситуация становилась всё более натянутой. Ещё немного, и Ромильда начнёт вырываться всерьёз - и тогда все мы будем выглядеть дураками. Придётся соответствовать.
Я наскоро огляделся и, не найдя другого места, сунул оба бокала в руки Нотту. Он принял их, для этого ему пришлось отпустить Ромильду. Она стояла у самой стены и смотрела на меня расширенным немигающим взглядом, словно завороженная. Я взял её за плечи и, чуть помешкав, на мгновение прикоснулся губами к её губам. Почти отстранился, но меня остановила мысль, выглядевшая очень правильной и своевременной.
Неубедительно. Все думают, что мы целуемся, а, можно сказать, ничего и не было. Даже как-то неудобно перед собой. Я могу лучше. Я определённо могу лучше.
Я возобновил прикосновение и медленно погладил губами её губы. Такие мягкие и бархатистые... словно лепестки роз. Никогда не гладил губами розы... но наверняка они именно такие...
Её губы слабо шевельнулись в ответ. Мои руки переместились с её плеч на её спину. Я точно могу ещё лучше.
- Эй, не увлекайтесь, народ смотрит! - дошёл до моего сознания голос Теда.
Я выпустил Ромильду из рук.
Убью Нотта.
- На тебя не угодишь - то целуйтесь, то не целуйтесь, - раздражённо проворчал я.
- Ну тогда не буду вам мешать... - он сунул мне бокалы и мгновенно смылся в толпу. Хитрюга.
Ладно, пусть живёт.
Я отвлёкся от созерцания пустого места, где он только что стоял, и встретился взглядом с Ромильдой.
- Шутник...
Она ответила мне слабым растерянным кивком.
- Пить хочешь?
Она снова кивнула. Я протянул один из бокалов ей, к другому приложился сам. Как удачно, что у меня был этот лимонад. Мне тоже хотелось пить. И было душно. Какая же всё-таки в этом зале духота...
Это с эмоциями у меня так себе, а с инстинктами у меня полный порядок. И сейчас они настоятельно напоминали, что моя стихия - огонь и что я с этим еще намучаюсь. Дурацкая выходка Нотта столкнула их с обрыва, когда назад уже никак и когда закон всемирного тяготения неизбежно впечатает в конечную точку, как ни крутись по дороге.
Убью засранца. Или ладно уж, пусть живёт?
И ничего из прошлой жизни, что подсказало бы, как вывернуться. Неужели у меня было так мало такого опыта?
Мы допили лимонад, избегая глядеть друг на дружку, и я позвал домовика, чтобы тот забрал бокалы. Музыка визжала и резала по нервам, воздух был пыльным и тяжёлым из-за толпы танцующих. Я напомнил Ромильде про зимний сад, и она обрадованно встрепенулась. Ей тоже было не по себе.
Выход всё-таки нашёлся - говорить, говорить и говорить. Если хорошо повозить языком, в конце концов и самому покажется, что ничего не случилось. Каждое следующее слово давалось легче, и уже на парадной лестнице мы надёжно спрятались за пустой болтовнёй. Нам навстречу засияли китайские фонарики, запахло снегом и розами - всё тут было наколдованным, но фальшивые розы были так хороши, что легко было обмануться на вечер и принять их за настоящие.
Я наклонился, чтобы понюхать розу, и украдкой провёл губами по лепесткам. Да, то самое...
По укромным уголкам зимнего сада разбрелось немало парочек, неплохо проводивших время. Видно, как и мы, они направились сюда прямиком из-под омёлы. В одном из закоулков я заметил Флёр и Седрика - когда только успели - и, похоже, парень чувствовал себя здесь куда увереннее, чем за праздничным столом. Когда мы подходили к центральной парковой площади, я увидел на статуе Санта-Клауса две огромные тени, а ещё несколько шагов спустя услышал возмущённый вопль мадам Максим:
- Как ви смейт польагать обо мне такой?! Мьеня никогда еще так не оскорбляль!!! Польувельиканьша? У мьеня прьосто ширьокая кость!!!
Одна из теней сорвалась с места и устремилась в нашу сторону. Я едва успел оттащить Ромильду за кусты, чтобы нас не сшибла разъяренная французская директриса. Она промчалась мимо нас, но мы повременили возвращаться - мало ли, вдруг за ней погонится Хагрид. Чуть спустя мы одновременно взглянули друг на дружку, а затем выглянули по направлению статуи Санта-Клауса. На ней виднелась одинокая поникшая тень.
За поворотом, который мы недавно миновали, послышался знакомый голос Снейпа, в котором звучала нешуточная злоба. Он набрёл на одну из уединившихся парочек и с упоением распекал её. Мы снова переглянулись и попятились в кусты.
- Минус десять баллов с Хаффлпаффа, Фоссет! А также минус десять баллов с Равенкло, Стэббинс! - завершил он свою нотацию о нравственности.
Снейп вылез в сад за этим? Интересно, он когда-нибудь целовался?
- Северус, подожди! - окликнул его издали мужской голос, который я поначалу не узнал.
- Чего тебе, Игорь? - с неутихшим раздражением отозвался Снейп.
Ясно, Игорь - это Каркаров. Кажется, они учились вместе, отсюда и фамильярность. Две длинные тени легли на дорожку перед нами, медленно приближаясь.