Оказывается, мой дедушка, Хозяин Огня Азулон, не умер от сердечного приступа… Его просто отравили. И знаете, кто!? Моя мать, Урса!
Почему? Да всё потому, что дедушка пригрозил убить Зуко, чтобы отец понял, как чувствует себя Айро, который тогда потерял единственного сына. Так как Озай перешёл черту дозволенного, дерзнув предложить передать ему трон, хотя он был вторым наследником после Айро. Скорее всего, это была пустая угроза. Я не думаю, что дедушка хотел убить собственного внука только ради того, чтобы наказать сына. Но Урса, узнав об этом, решила действовать, получив молчаливое позволение отца. Она побежала к лекарю Джи, умоляя дать яд, и та сжалилась, выслушав сбивчивый рассказ матери. Азулон был стар, да к тому моменту ещё чем-то болел, поэтому никто не заподозрил убийства.
Дедушка умер. Воцарился мой отец, пока дядя оплакивал потерю сына. Мать спокойно жила во дворце и притворялась, что всё хорошо. Но, похоже, её сгрызло чувство вины, или отец намекнул ей уйти, и в конце концов она «исчезла». Год-полтора она поддерживала связь с Джи, а потом перестала отвечать на письма. Отец всё это время знал, откуда Урса взяла яд, но ничего не делал до этого момента. И вот его попытались отравить, и он сразу же обвинил в этом лекаря Джи. Или правда её подозревал, или просто давно хотел избавиться, только повода не было, до сих пор непонятно. Хотя при допросе Озай намекнул ей, что это расплата за старые грехи. Но он не мог не знать, что она мне дорога. Отец мог просто заключить её в тюрьму и повременить с казнью, так как доказательств её причастности к этому делу не было. Но нет, он сразу же казнил её!
В конце Лия попросила не отвечать на её письмо хотя бы неделю, так как во дворце идёт полная проверка и все её каналы связи временно перекроют. Она успела написать сообщение до того, как дворец отцепили, и теперь собиралась залечь на дно, не привлекая лишнего внимания.
Закончив читать, я не заметила, как письмо начало нагреваться под моими пальцами, медленно сгорая. Истлевая, пепел красиво оседал на землю.
Наблюдая за этим, я печально улыбнулась, чувствуя жгучую обиду. Хотя я почти полностью взяла себя в руки, но первую реакцию контролировать было невозможно. Обида вместе с неким разочарованием захватили меня, отдаваясь привкусом желчи. Я не сопротивлялась, немного попустив контроль, окунаясь в до боли знакомые чувства. Я знала как с ними справиться, но пока не хотела этого делать, опустив взгляд.
Пепел сильно выделялся на тёмной земле, резко контрастируя. Почему-то я не могла оторвать взгляд от этой картины. Что-то во мне умерло, ассоциируясь с этим пеплом и я без сожаления наступила на него, с удовольствием растерев ногой.
Может быть всё дело было в том, что Озай знал, как я отношусь к лекарю Джи, но всё равно убил её. Или в том, что он был моим отцом и я надеялась на некоторое снисхождение ко мне и моим людям. Не знаю… Теперь это не важно.
Мертвых не вернуть, а живые должны жить дальше. Во дворце ещё осталась Лия, вместе с остальными верными мне людьми… Страх за них на мгновение уколол душу, однако неестественное спокойствие быстро вернулось на свои позиции.
В моей голове уже выстраивался план как отвлечь отца и увести от себя все подозрения. Казнь лекаря Джи могла быть просто предупреждением.
Если Озай сам приложил руку к отравлению собственного отца, то он прежде всего может подумать на меня. Яблоко от яблони, как говорится…
По привычке усмехнувшись, я с удивлением отметила, что почти ничего не чувствую. Эмоции схлынули, оставив после себя холодное безразличие с едва заметным оттенком сожаления. Так даже лучше. Решение было принято мгновенно и безжалостно, а план действий уже намечен.
— Прости, отец, но тебе не следовало трогать моих людей, — сказав это, я стряхнула невидимый пепел на руках. — Я правда не хотела идти против тебя, — отойдя на шаг, продолжила. — Но ты не оставил мне выбора, и теперь мне придется сместить тебя раньше времени…
Развернувшись, я ушла, бросив в пустоту:
— А всё могло бы быть совсем по-другому…
Глава 13. Погоня или голоса.
— Уже лучше. Намного лучше. — похвалила я, подходя к братьям.
Те, запыхавшись, глубоко дышали, стараясь восстановить собственное дыхание. Сегодня они были донельзя беспечными, окрылённые прошлым успехом. Я поняв это, быстро спустила их с небес на землю, перестав жалеть. Теперь, что у одного, что у второго были небольшие ожоги по всему телу.
— Терпите, — остановила я порыв близнецов побежать к реке, — Вы отделались лишь ожогами первой степени. Это малая плата за вашу сегодняшнюю беспечность.
— Да, — произнес сквозь зубы Чан.
Заставив их простоять передо мной минут десять, я махнула рукой, и они побежали… Ожидая, пока они искупаются в холодной воде, притупляя боль от ожогов, я с безразличием рассматривала собственные ногти. Неестественное равнодушие до сих пор меня не покинуло, делая мир в моём восприятии тусклее. Я была даже этому рада, постоянно обдумывая дальнейшие действия без примеси таких ненужных сейчас чувств.