-Окей,- открываю глаза; выдыхаю, и с паром выходит вся враждебность.- Тогда я поищу информацию, а Данил вместо меня пойдет вниз и...
-В этом нет необходимости,- вдруг подает голос Альбина.- Я знаю, как они туда попали и, увы, нам так не удастся.
С непониманием смотрю на нее.
-Все помнят, как Аид украл Персефону? Он там разверз землю, схватил ее и утащил. Что, если сейчас случилось то же самое? Он повторил поступок предка, открыл временный портал, и они туда попали.
-Но зачем тогда прыгать с крыши? И к чему этот Протей?- спрашивает Лера.
-Он хотел заставить ее бояться и думать, что ее предали. Он хотел, чтоб она сделала это добровольно, тогда бы с ней было легче договориться, но, видимо, все пошло не по плану и Протею пришлось столкнуть ее,- последнее произношу с особенной злостью.
-Вполне в стиле Темного Лорда,- усмехается Герман.
-И как нам туда попасть?- поднимает бровь Давид.
-Земля нам поможет,- твердо кивает Альбина.- Не думаю, что она в восторге от такого вмешательства.
-Говоришь, как фанатик,- рыжая выдает нервный смешок, на что Афродита лишь фыркает.
-В крайнем случае, можно прибегнуть к какому-нибудь обряду. В "Одиссее", кажется, есть что-то такое,- сосредоточенно произносит Федя.- Нужно пролистать.
-Я займусь этим,- говорю.- А вы попробуйте... кхм... поговорить с землей и связаться с Хранителем.
-Отлично,- потирает руки Влас.- За дело!
***
Все разбрелись по своим делам, а я уже минут сорок перелистываю страницы старых книг и записываю важные детали на листке бумаги. Пока найденное можно прировнять к нулю, поэтому остается надеяться на Власа и Альбину, но если и у них не получится...
Глубоко вздыхаю, чтоб успокоить сердце и прогнать злые мысли. Кажется, я уже привык к физической боли и она становится совсем незаметной, а вот моральная явно хочет меня убить. Закрываю глаза и вспоминаю. Просто даю моментам из прошлого залететь в мою голову и немного погулять там. Пытаюсь воскресить все, что напоминает о Ней. Пытаюсь ощутить Ее рядом.
В тот день шел снег. Своими огромными хлопьями осыпался на уже лежащие сугробы и украшал их. Двадцатые числа декабря. Жаль, что я не помню какое. Жаль, что тогда я позволял себе упускать моменты. Помню, тогда первый раз ехал на "ауди" и второй раз в жизни пошел на учебу
в 11 класс. Директор проводил меня до учительской, там меня выцепила какая-то болтливая женщина по имени Виктория Сергеевна, и повела в кабинет физики.
-Одиннадцатый бэ,- говорила она,- это ваш новый одноклассник. Алексей Борисов.
Тогда мне даже не нужно было искать Ее, потому что я встретил взгляд этих синих глаз, казалось, таких ярких, что видно даже на расстоянии в четыре парты. Ее волосы блестели в белом свете окна, а на лице была заинтересованность. Она единственная, кто вообще обратил на меня внимание. Единственная, кто провожал взглядом до самого места. Просто единственная.
Она всегда думала, что я не вижу, когда Она смотрит на меня, поэтому позволяла себе это довольно часто и подолгу. Улыбаюсь, вспоминая, как Ей было неловко представлять меня своей компании в раздевалке, и как я пытался применить к ней стандартную уловку "а мы с тобой никогда не встречались?", на которую она не повелась, и меня ужасно заинтересовало, почему.
Помню, как встретил Ее у мусорных баков, когда ждал близнецов, и на следующий день спалился, что не был в школе. Тем самым, рассекретив себя и Леру, которая, под маской девчонки из "А" класса записала нас, как пару на вальс. Улыбаюсь шире и одновременно злюсь на себя, потому что воскрешаю то, как получил от Нее пощечину. Наверное, Она считала меня заносчивым мудаком и была права, но я делал это не со зла, а только потому, что не хотел делить Ее с кем-либо. Я не понимал, что своим поведением только отталкиваю Ее, но было уже поздно, и Хранитель сказал мне поддерживать образ самовлюбленного болвана, ибо, если начну строить из себя милого и доброго друга - это вызовет подозрения. Это давалось с трудом, потому что уже тогда Она нравилась мне, и я ничего не мог с собой поделать.
Уже тогда мне нравилось, как Она морщит нос, когда ее что-то раздражает, как Она заправляет волосы за ухо, как Она шипит на меня, когда я вывожу Ее из себя, нравилась Ее упертость. Мне нравилось все от родинок на лице до шрама на коленке.
А сейчас - нет. Потому что я, самый несовместимый в этом мире с Ней человек, влюбился в Нее. Безоглядно.
Внутри все рвется наружу и хочется кричать, бить кулаками о стены, ломать все, что попадется на пути, но я успокаиваю этого зверя новой порцией воспоминаний. Они нужны мне, как воздух.