Помню, как всеми силами пытался Ее бесить, но моментами не сдерживал себя и касался этого запретного плода. Она злилась. Конечно, как еще? Но я знал, что Ей не настолько противно, как Она показывает. Знал - или хотел думать? - что Она тоже может что-то чувствовать. Мне очень этого хотелось.
Никогда не забуду, как нашел Ее на морозной ночной улице. Бедный заплаканный комочек без куртки, который ломало изнутри. У Нее случилась самая настоящая истерика и это меня пугало, потому что я не знал, что с Ней делать. Поступал чисто интуитивно, и какое-то чудо помогло мне успокоить Ее. Я уверен, что это было именно оно.
В ту ночь я не вернулся в лофт, потому что понимал, что могу убить Леру, понимал, что не могу видеть, как Она страдает. Помню, следующим вечером все время рычал и огрызался, хотя Она
того не заслуживала. Она пошла со мной неизвестно куда и задала всего пару вопросов, а я... Если бы можно было вернуть время назад...
Вспоминаю, как мы стояли на крыше и я решился на то, чего ни за что не хотел применять к Ней, но мне необходимо было знать правду, потому что разум твердил, что на чужом горе своего счастья не построишь, а сердцу необходим было знать Ее отношение ко мне. Может, я полный придурок и облажался, безусловно, обидел Ее, но зато теперь я был твердо уверен, что не последний человек у Нее в жизни.
Помню, хотел убить Дениса за то, как он с Ней поступил и за то, что он не жалеет, помню, отвез Ее к водохранилищу, помню наш танец на крыше. Тогда играла "Слишком влюблен", Нервы. Помню каждое Ее прикосновение, помню каждый раз, когда держал Ее за руку, вдыхал запах Ее волос или трогал их, каждый раз, когда смотрел в эти волшебные глаза. Помню каждый раз, когда из этих глаз лились слезы.
Всего три раза я переживал за Нее так, что сердце разгонялось до сотни и норовило выпрыгнуть из груди. Первый - истерика. Второй - нападение Эмпусы, когда Она, беспомощная, с отравленной кровью и испуганным видом, упала прямо у входа в лофт. И третий, когда Она попала в одно помещение со своим бывшим парнем. Я не знал, как он поведет себя, что будет делать, но когда он спустился и начал что-то из себя строить, а потом ударил Ее. У меня крышу снесло. Сдержало лишь то, что нужно было увезти ее оттуда, поэтому я был ограничен во времени, но, признаюсь, пытался сделать ему как можно больнее.
Снова комочек, только теперь напуганный, с дрожащими руками, и глазами, в которых стоят слезы. Она закричала, когда Эрния приземлилась на нашу крышу, я слышал и испугался, но не из-за этой крылатой фурии, а из-за того, что с Ней могло что-то случится.
Бежали, держась за руки, стояли на трикселе, держась за руки, потом я обнял Ее, почувствовал боль и нырнул в темноту, а когда первый раз раскрыл глаза - увидел, как Она падает в пропасть, высотой с девять этажей. Секунда и человек, которого я так недавно чувствовал рядом, скрылся из виду. Комочек в тонком пальто и черном платье летел вниз, не издавая не звука. Я ненавижу себя за то, что не могу ничего сделать. За то, что не знал, что можно сделать. Я думал, Она умирает. Думал, больше не увижу Ее. Думал, это конец, поэтому побежал к ограждению, кричал Ей, будто это поможет, но наткнулся на копию себя, которая снова вырубила меня всего парой ударов. Последнее, что я видел, это как он, раскинув руки, прыгнул следом.
Я соврал. Я переживал за нее четыре раза. И сейчас - последний.
Дальше меня поглотила темнота, но даже в ней, в этом углу страхов, я ненавидел себя за то, что мне не хватило сил подняться и прыгнуть за ними. Ненавидел тогда и сейчас тоже. Больше всего на свете хочу повернуть время вспять и сделать то, что не сделал, исправить ошибки и сказать Ей о том, что сидит у меня внутри. Я бы обнял сопротивляющуюся Ее в первый день нашего знакомства и никогда бы не отпускал. А если бы мне не удалось, я бы просто был рядом и любил. Ведь именно это важно для всех людей.
Быть рядом и любить.
-Лекс,- слегка толкает меня чья-то рука.- Я рада, что ты прислушался и дал себе отдых.
Открываю глаза. Тэми.
-Снимай толстовку,- говорит, перебирая свои баночки.- А, вот она, - показывает мне что-то красное.- Мазь. Дико жгучая, но действенная. Я намажу тебя и замотаю тугой повязкой, окей?
Молча киваю, не хочу говорить, и сбрасываю серую ткань. Замечаю, что стоит переодеться.
Девушка аккуратно и быстро проводит пальцами по покрасневшим, местами посиневшим, участкам кожи, под которыми скрываются поврежденные ребра. Ничего не чувствую. Тогда она повторяет действие, видимо, уплотняя слой.
-Аккуратно вставай, я тебя перемотаю.
Медленно поднимаюсь, ощущая, как слева разгорается огонь, но стискиваю зубы и не даю себе показать слабость.