– В тарелку!
Катя ладонями ощупала мокрый металл и юркнула в узкую дверь летающей лаборатории. Брательник помог скинуть плащ, устроил сестренку в летающем кресле системы КАRLSON. Повернулся к автопилоту:
– Без звуков, без освещения. На побережье Х-5.
– К чему такая секретность? – бестолково хихикнула девушка.
– Чтобы не догадались чужие, и не проболтались свои.
Три тысячи километров к восточному побережью летели около часа, Захар упрямо отмалчивался. Грозовая атака утихла, тучи растворились на западе, и взору открылся купол, усыпанный мириадами осколков взорвавшихся лун. Как будто звезды спустились, засмотрелись в недоумении, что творится на Лорелее?, заливая летнюю ночь потоками нежного света. И вниз скользят, двое, трое, желая насытить игривое, доверчивое любопытство.
И вот, впереди океан, искрящийся, словно солнце окунулось в бескрайние воды! Эффект отражения осколков, а выглядит потрясающе!
Тарелка зависла над пляжем. Захар аккуратно вывел два кресла в свободный полет, автопилоту велел заправиться на орбите. Катерина болтая ножками покружилась над толщей вод, наблюдая, как близость утра одну за другой гасит звезды, как сгущается зыбкая, серая предрассветная темнота.
И вдруг, тяжелые волны оставили на песке… О нет, она не ошиблась. Множество «серых мышек» выскочили на берег, хлынули легким потоком, поползли по стволам, по веткам, пропадали в мятой траве. А за ними армия «крыс», нос к хвостику, тоже в траву, и шустрить скорее от берега! Захар завис у деревьев, напоминающих пальмы с вздернутыми корнями, и загадочно улыбался.
– Куда они так торопятся?
– Смотри, сама все поймешь.
В рассветных лучах Прометея проносились мокрые спинки все более крупных красавцев, и уродиков, и чудовищ, пупырчатых и маслянистых, пятнистых и полосатых, молчаливых и издающих рычаще-пищащие звуки. Затем на поверхность всплывали тяжелые красные туши, по песку ковыляли лениво, и падали под деревьями, невольно давя своим весом нерасторопных собратьев. И все, от велика до мала, жадно и шумно дышали, ритмично приоткрывая на спине продольные щели, похожие на рыбьи жабры.
И вдруг… Казалось бы, Катю нельзя уже удивить. Но над водами показались головы гуманоидов! Люди, нормальные люди поднимались над рябью волн, и вот уже стало видно, что они восседают рядами на спинах морских гигантов, похожих на бегемотов с тонкими гибкими шеями!
Опираясь на дюжину ножек, «бегемоты» с трудом протолкнули многотонные телеса на белый прибрежный песок и тяжело захрапели, оставляя хвостищи мокнуть. Гуманоиды, управлявшие гигантами с помощью простеньких веревочек через пасти, съехали с гладких бочин и вяло пошли к Захару.
Катерина забыла дышать, смотрела во все глаза. У братьев по разуму были округлые белые лица, прищуренные глаза и длинные, перепутанные, заплетенные в косы волосы. На талии обвисали юбчонки из пестрых водорослей. Мужчины, женщины, дети без малейшего интереса кидали на девушку взгляд, позволяли Захару копировать информацию с камер на шее, получали в награду сочные желтенькие плоды и лениво шли под деревья, нечистоплотно пожевывая. Оказалось, у них между ветками натянуты гамаки. Оказалось, спят кверху спинами и дышат отвратными жабрами.
– Как же так? – Сквозь смятенье, сквозь жалость к бедняжкам «не очень развитым», у Катюши в мозгах теснились кучи очень важных вопросов: – На Земле народам внушают, что миграция на Лорелею – это не оккупация. Что планета совсем бесхозная, что нет здесь аборигенов! Комитет по Жизни Вселенной даже выписал нам лицензию! Как могли они ошибаться? Как можно, узнав о разумных, оградить их защитным полем? Запретить осваивать земли, сдерживать темпы развития? Ведь это же преступление! Космического масштаба!
– Не трынди. – Парень свел хмуро брови, вытер руки влажной салфеткой. – Уж если я показал, так вынужден объяснять. Я, сестрица, очень надеюсь, что ты прикусишь язык, пока не сойдешь на Землю. А там… Попробуй толкнуть информацию на телевиденье. Они растрезвонят, не стерпят. Постарайся не засветиться. Это, знаешь ли, очень опасно.
– Опасно?
– А ты как думаешь? Опасно противостоять политике всемогущих? А, впрочем, сама выбирай.
Катерина упрямо мотнула беленькой головой:
– Захар, я хочу знать правду. А выбор сделаю позже.