Для меня он был чужим человеком.
Второй - который должен был заменить отца - был извращенцем. Сколько еще грязных мыслей крутилось в его голове, страшно представить.
Лучше бы как отец - умер.
Третий - жив. Ближе, чем хотелось бы. Дальше, чем могли бы.
Сила, деньги, эгоизм. К нему примеряю все это. Не хочу, а слова все равно задели.
Готова ли простить? Деньги и эгоизм - это не про нас. Сила. Внутренняя опора у него крепкая, забетонирована намертво. Он два года держался, чтобы не звонить. Выдержка на тысячи ньютонов.
Я может и на себя больше злилась, что не могла так, как он.
Оторвать и все. Выбросить. Не вспоминать.
Хотела, а не могла. Вот увидела его и снова думать начала.
Бессмысленно и непродуктивно. Но нас так много связывает, что такие связи, как человеческие жизни, нельзя оборвать.
В кармане тихо вибрирует телефон, но я чувствую.
Сообщение. Входящее. Открываю.
“Завтра Вовку в семь утра привезу”
С аватарки смотрит на меня в медицинском костюме и улыбается. Пальцы в такт пульсу тарабанят по корпусу телефона, а потом крепко его сжимают.
Чем держит только, не понимаю?
К окну отворачиваюсь и в мелькающие огни за стеклом всматриваюсь. Два года же прошло. Больно мне сделал. Бросил. Оттолкнул так, что на разные полюса разлетелись. Никакие магниты не притянут. А вокруг меня образовалось магнитное поле, которое только боль притягивает.
Ответить же надо что-то.
“Мне надо тоже в клинику твою с утра, Александр кое-что попросил привезти. Может, там встретимся?”
Ответа жду. Доронин первым написал, для него это уже шаг. Но хочется большего.
“Хорошо”
В ответ.
Не спорит. Не приказывает. Не утверждает.
Как будто эмоций не осталось в мою сторону никаких.
“Валера, а ты можешь узнать данные…
Набираю сообщение и стираю. Лучше завтра спрошу при встрече, кто это. В карте же должны быть фамилия и отчество Александра, данные какие-то.
Алекс паркуется возле моего подъезда и глушит двигатель.
- Поможешь занести пакеты?
Я бы и сама отнесла, но Саре же обещала. Со своей жизнью толком не разобралась, а лезу к ним. А может полюса у них одинаковые, вот и не притягиваются.
- Окей.
Алексу и объяснять не надо, он всегда готов помочь. Мы отстегиваем ремни и выходим из машины в зимнюю ночь. Тут холодно и темно. Хочется скорее в квартиру, домой. Но я задерживаюсь.
Поднимаю лицо к небу и ощущаю, как на кожу ложатся прохладные, крохотные снежинки. И тут же тают, превращаясь в капельки воды.
Иногда хочется, как они. Падать туда, куда жизнь сдувает, и греться от чьего-то тепла.
- Холодно, Ева, пойдем.
В подъезде тоже все еще прохладно, но уже теплее.
Открываю дверь в квартиру и пропускаю Алекса. После всех этих странностей в квартире Александра, так приятно оказаться дома. Где пахнет уютом, выпечкой, на окнах гирлянды сверкают и тепло по-домашнему.
- Кто это у нас пришел? - Слышу из кухни голос Вари и невольно улыбаюсь. Ее я рада видеть всегда.
- Привет, Варь, - киваю подруге, которая с Дианой на руках встречает нас.
- Привет, - Варя целует меня в щеку, - я думала, Диана, мамка твоя уже с папочкой приедет, но это только крестный.
- Я что, хуже? - Алекс кивает Варе, но все свое внимание дарит Дианке и гримасничает.
Она открывает свой ротик в улыбке, показывая четыре крохотных зубика.
- Привет, Зубастик.
- Алекс, заходи, кофе попьем. Когда еще такой компанией соберемся?
- Девчонки, меня уже ждут. Я с ребятами не виделся со школы, обещал к шести подъехать, а мне еще через полгорода пилить.
- Успеешь ты к своим ребятам. Дианка вон ручки к тебе тянет. Ты что, спиной к ребенку повернешься и уйдешь, сухарь? - смеется Варя. - Чувствуешь, какой Сара кекс испекла? Твои ребята такого не умеют.
- Ну, если Сара испекла, - передергивает Алекс, а я строго на него смотрю. Тоже мне, нашел над чем смеяться. Усмехается, разувается и ставит пакеты на пол. И идет мыть руки.
- Сара, - я подмигиваю няне. Свою часть нашего уговора я выполнила. Дальше пусть все делает ее кекс.
- Иди сюда, Кексик, пойдем пробовать, что вы там испекли. - Алекс забирает у Вари крестницу и идет к нам на кухню. - А ты потяжелела, - бурчит Диане и кидает Саре короткое: “Привет”.
- Привет, Леш. - Оу. Леша, значит. Он замирает на доли секунды, но не поправляет ее. Хотя не любит, когда его так называют.
- Эти дамочки тебя тут кормят как пышечку. А нам еще в стюардессы готовиться, - Алекс поднимает Диану над головой и начинает кружить. Знаю, что с ним она такое любит, но все равно каждый раз опасаюсь.