Мадам Спраут смахнула слезу, улыбнулась и взяла первый диплом.
- Боунс, Амелия.
Высокая худенькая девочка в белом платье поднялась на сцену, крепко обняла своего декана и обменялась рукопожатиями с министром и директором.
- Бриджет, Гарри.
Капитан команды Пуффендуя вскинул в воздух сжатый кулак.
- Джонсон, Майкл.
Скоро Спраут сменил подпрыгивающий от возбуждения Флитвик.
- Бруствер, Джонотан, – пропищал Флитвик и чуть не свалился со сцены, потянувшись пожать руку своего лучшего студента.
Дождавшись фамилии, от звука которой у него все еще ускорялось сердцебиение, Римус невольно улыбнулся. Эмма Уэйн скованно улыбнулась, на щеках у нее заиграли ямочки, она покраснела, когда Дамблдор что-то шепнул ей на ухо, а потом посмотрела в зал и нашла взглядом Римуса. Меньше всего ожидавший этого, Римус смутился, а потом ободряюще ей кивнул и поднял вверх большой палец.
Получили свои дипломы слизеринцы, и уже спустя несколько секунд, гриффиндорцы, уставшие ждать, вскочили на ноги, а МакГонагалл, вместо того, чтобы рассердиться, с такой нежностью и теплом взглянула на своих подопечных, что у Люпина встал комок в горле.
- Блэк, Сириус, – голос МакГонагалл чуть дрогнул и она глубоко вдохнула.
Сириус, провожаемый восхищенно-влюбленными девичьими взглядами, радостно помахал своим дипломом, а потом подскочил к МакГонагалл и быстро поцеловал ее в щеку, получая еще одну порцию всеобщего восхищения. Сама МакГонагалл только махнула рукой, но, как показалась Римусу, осталась довольна.
- Эванс, Лили.
Джеймс засвистел, а Лили, едва сдерживая слезы, долго обнимала декана и смущенно трясла руку министра.
Когда пришел его черед, Люпин почувствовал, что ноги как будто онемели, не помня себя, он поднялся за своим дипломом, глупо улыбаясь и постоянно оглядываясь на друзей.
Поттера встретил самый громкий гул и самые искренние приветствия, а сам он, игнорируя ступени, лихо запрыгнул на сцену, упершись рукой о край.
До одури счастливые, теперь уже бывшие ученика Хогвартса, обнимались, радовались, обильно проливали слезы, обступали своих деканов, перебивая друг друга говорили слова благодарности, когтевранцы качали Флитвика на руках. Сохатый подступился было к МакГонагалл, но Эванс во время его одернула.
- … всю нашу жизнь, день за днем, вы вынуждены применять решения, – говорил Дамблдор. – Порой незначительные, например, встать по будильнику или поспать лишний час, а порой судьбоносные, способные изменить мир. И если в какой-то момент вам покажется, что судьба предопределена, помните, что пока вы стоите перед выбором – все возможно. А ведь именно выбор определяет человека, а не заложенные в нем качества. В любом случае, – директор улыбнулся и раскинул руки, словно пытался обнять всех присутствующих, – Хогвартс всегда будет здесь, чтобы принять вас домой. *
С потолка сыпался золотой дождь. Люпин поймал на ладонь искрящуюся каплю, но та, вспыхнув, пропала, не оставив и следа. Выпускники с улыбками наблюдали за тем, как Сириус Блэк приглашает на вальс Минерву МакГонагалл, как та отмахивается, а потом все-таки сдается и подает студенту руку. Менялись танцевальные мелодии – все то медленно плыли по площадке, то, сбивая каблуки, отплясывали под зажигательные ритмы, то с хохотом пытались танцевать, утонув в коллективном объятии, в центре которого оказались Сохатый и Лили.
Римус вышел в коридор, решив немного отдышаться и подумать о словах Дамблдора. Действительно ли всегда есть шанс все исправить? Даже если слова уже сказаны, а мосты сожжены, неужели можно вернуться и попытаться начать все сначала?
- Римус…
Он обернулся.
Эмма стояла в паре метров от него, кутаясь в легкую розовую накидку. Ее платье мягко мерцало в полутьме, волосы чуть растрепались и теперь непослушные кудрявые пряди падали на щеки. Она неуверенно улыбнулась, а Римус улыбнулся в ответ и, сам не понимая зачем, шагнул ближе. Он понятия не имел, что собирается сказать.
- Вчера мне пришел ответ из Пенсильвании. Они готовы предоставить мне место в университете и стипендию.
Сердце сжалось и провалилось.
- Поздравляю, – часть Римуса действительно радовалась этому. – Здорово! – уже бодрее продолжил он. – Ты ведь очень этого хотела.
Она кивнула.
- Да, хотела, но… – ее голос вдруг стал тихим и ломким. – Америка – это на другом конце света. Вдруг мы больше никогда не…
И тут Римус принял, пожалуй, свое лучшее решение. Он сгреб Эмму в охапку и поцеловал, впервые не боясь казаться грубым, напористым или слишком смелым. Он чувствовал, как ее губы сдаются его губам, как ее тело обмякает и становится тяжелым, и главное, как сильно она хотела, чтобы этот поцелуй случился.
– Я тебя люблю, – прошептал он, зарываясь лицом в ее волосы и тяжело дыша.
- И тебя люблю, – она порывисто целовала его лицо, хватаясь за плечи Люпина, – люблю, люблю, – шептала девушка сбивчиво. – Боже, Римус, я без тебя чуть с ума не сошла, прости меня, можешь ничего не говорить, только не оставляй меня больше. Пообещай мне, что все будет хорошо, это всего два года, я буду часто приезжать, буду писать тебе, ты ведь меня дождешься? Да?
Никогда в своей жизни он еще не был так счастлив как в эти минуты.
- Конечно, сколько будет нужно, – он вытер ей слезы. – Успокойся.
Музыка, доносящаяся из зала, казалось очень далекой. Они молчали, держались за руки и смотрели друг другу в глаза. Римус сейчас был готов пообещать ей все что угодно.
- Когда ты уезжаешь?
– Через две недели, – Эмма перестала всхлипывать, только глаза все еще влажно блестели. – Так скоро?! – вырвалось у Римуса. Она снова приготовилась плакать. Люпин улыбнулся, надеясь приободрить Эмму. Никогда у него не получалось быть с девушками таким же веселым и обаятельным как Джеймс, и уж точно он не был напористым и наглым, как Сириус, поэтому сейчас он тянул время и не мог решиться озвучить свои мысли. Он боялся оскорбить ее, боялся, что Эмма решит, будто он воспользовался моментом или что он со всеми такой… – Мы подумаем об этом завтра, – Римус скользнул пальцами по ее щеке и шее. – А сегодня у нас есть целая ночь. Самое лучшее в их отношениях всегда было умение понимать главное без лишних слов. – Пойдем, – она сжала его ладонь. Оглянувшись на двери Большого Зала, Римус и Эмма, улучив момент, когда мракоборец, маячивший вдали, на миг отвернется, нырнули в коридор, ведущий к гриффиндорской башне, и скоро их фигуры растворились в темноте. Питер Петтигрю Питер тянул из бокала сладкий пунш и с завистью наблюдал за танцующими парами. Сам он выйти на паркет не рисковал, потому что прекрасно помнил, как пару лет назад Сириус сравнил его с вальсирующим поросенком, который научился ходить на двух ногах. Сам Сириус, конечно же, был центром всеобщего внимания. Он широко улыбался, громко разговаривал и смеялся, его рубашка резала глаза ослепительной белизной, а костюм сидел на крепкой высокой фигуре как влитой. Питер вздохнул, набрав воздуха, до боли в мышцах втянул живот и попытался расправить плечи, чтобы придать своей осанке горделивый вид. Он покраснел от натуги, и, разумеется, в эту самую минуту Марлин МакКиннон обернулась на звук взорвавшейся хлопушки, а потом посмотрела на Питера. Хвост был готов поклясться чем угодно, что Марлин сегодня была самой красивой девушкой на этом празднике. Когда Питер увидел ее входящей в Большой Зал, у него даже дыхание перехватило. Нежно-голубое платье, напоминающее греческую тогу, обнажало руки и спину, свои длинные блестящие волосы она убрала в замысловатую прическу, а глаза, подкрашенные чем-то серебристо-мерцающим, казались еще ярче и больше. Питеру очень хотелось постоять с ней рядом, о чем-нибудь спросить, попытаться завязать разговор, но Сириус не отходил на Марлин ни на шаг. Он вообще был на удивление внимателен к ней, Питер вообще никогда бы не поверил, что Блэк может с кем-то так себя вести: ласково перебирать пальцы, приносить сладкое и фрукты, расточать комплименты и смотреть таким внимательным взглядом. Интересно, что такого сделал Блэк, что она его простила и ведет себя так, словно ничего и не было?
Марлин улыбнулась Хвосту уголком губ, а потом снова прижалась к Сириусу, склонил голову к его плечу. В эту секунду Питеру стало так обидно, что захотелось убежать в гриффиндорскую спальню, накрыться с головой одеялом и заплакать, как он часто делал на первом курсе. Конечно, Марлин не было до него никакого дела. Как и всем остальным. Одноклассники никогда не воспринимали его всерьез, а стоило появиться Джеймсу или Сириусу – вовсе переставали замечать. Вот и сейчас он одиноко сидел в своем углу, а выпускной вечер словно проходил мимо.
- Ты Лунатика не видел? – Джеймс подошел сзади и хлопнул его по плечу.
– Не видел, – эхом отозвался Питер. – Странно, куда он мог деться, – озадаченно пробормотал Поттер. – А ты чего такой кислый? Ты что, так и собираешься всю ночь здесь простоять? – А что делать? – вяло поинтересовался Питер. Джеймс удивленно приподнял брови. – Всё, Хвост, всё! – он рассмеялся. – Пойдем! – Сохатый схватил Петтигрю за шиворот и потащил к толпе одноклассников. Джеймс нес в себе такой заряд душевной силы, что этому просто невозможно было противостоять. Питер сам не понял, как он умудрился оказаться между Алисой и Лили, которые тут же подхватили его за руки, заставляя двигаться все быстрее и быстрее. Поттер же отплясывал какой-то абсолютно сумасшедший твист, остальным осталось только расступиться, чтобы он не оттоптал им ноги. Эванс, глядя на него, хохотала, а Сохатый поднял ее на руки, продолжая вертеться как волчок. В какой-то момент, расталкивая всех, кто попадался на пути, в центр ворвался Сириус, щелкнул каблуками туфель, поманил Марлин пальцем, и та с разбега влетела в его объятия. С этого момента весь Большой Зал смотрел только на них. Предугадывая движения друг друга, они вытворяли ногами и руками что-то совершенно невообразимое, в какой-то момент Хвосту показалось, что по танцполу летят раскаленные искры. Щеки Марлин раскраснелись, глаза горели, ключицы тяжело поднимались и опускались, она светилась счастьем и очарованием, свойственным только юным девушкам, еще совсем недавно осознавшим свою красоту и притягательность. Питер с завистью смотрел, как ладони Сириуса сжимают ее талию, скользят по спине и плечам, как он касается ее лица, а потом притягивает к себе и целует в губы. Со стороны могло показаться, что школьная жизнь Питера была насыщенной и веселой, пожалуй, кто-то мог ему даже позавидовать – не каждый вот так запросто сбежать из школы и отправиться в Хогсмид с Поттером и Блэком… Но на самом деле Питеру доставались только жалкие крохи настоящего веселья. Оглянувшись назад, Джеймс и Сириус скажут, что они все делали правильно. Устраивали самые веселые дни рождения, встречались с лучшими девушками, гуляли ночи напролет, развлекались на полную катушку, просыпали первые уроки, а между делом умудрялись хорошо учиться и быть любимчиками преподавателей. А Питер упустил столько важного, столько всего не успел, а ведь некоторые моменты могли случиться только в Хогвартсе… – Лунатик! – заорал Поттер, заметив Римуса, появившегося на другом конце зала. – Ты где был? Мы тебя обыскались! Хоть бы предупредил! – тараторил Джеймс. – А это что у тебя? – он протянул руку к волосам Люпина. – Перо? Ты что спал? Или… Мысли Поттера не было суждено развиться, потому что на них налетел Сириус. Он повис на Сохатом и Лунатике, попытался дотянуться и до Питера, но добился лишь того, что вся троица столкнулась лбами. – Ну что, вот и все, золотое время кончилось! – жизнерадостно заявил Сириус, быстро прикладываясь к горлышку небольшой фляжки, которую он весь вечер прятал в кармане. – Впереди только сплошная скукотища под названием взрослая жизнь. Самое время прикупить пару склянок с ядом, как считаете? – Ничего не закончилось! – возмутился Джеймс. – Не знаю как вы, а я планирую прожить сто охренительно-прекрасных лет, а на свой сто первый день рождения заказать огромный торт, из которого выскочит голая вейла! – А Лили заколдует тебе какой-нибудь особенно важный старческий орган! – рассмеялся Лунатик. – Хотел бы я это увидеть! – Бродяга ухмыльнулся. – Увидишь, если не будешь столько пить, – Джеймс отобрал у Сириуса флягу и сделал огромный глоток. – Черт, вы только представьте, больше никаких уроков, никакой тишины после одиннадцати и никаких правил! Можно делать все, что захочется! – Только сначала надерем задницу Волан-де-Морту! – подхватил Блэк. Хвост опасливо оглянулся по сторонам. Вдруг слизеринцы услышат! Наверное, сейчас было самое время признаться, что он не хочет вступать ни в какие добровольческие отряды по борьбе с Темным Лордом, не хочет рыскать по стране, разыскивая Пожирателей Смерти, не хочет подвергаться опасности, а мечтает о тихой спокойной жизни, может быть еще о собственном доме, о деньгах… И почему у него нет дядюшки, который может оставить огромное наследство после своей преждевременной кончины! Почему судьба уготовила ему такую печальную участь: быть сыном посредственной волшебницы и маглорожденного отца, бросившего семью ради другой женщины? Если бы он был хоть капельку похож на Блэка или Поттера, то тоже бы сейчас пребывал в прекрасном расположении духа и готовился бы шагнуть в радостное безоблачное будущее. Тяжелая рука Джеймса резко опустилась на плечи. Питер поднял глаза и понял, что пропустил часть разговора. У Поттера был очень одухотворенный и серьезный вид. – … в любом случае, вы же в курсе, что вы моя семья? И если вдруг будет нужно, то я… – он осекся, стараясь подобрать слова. Люпин улыбнулся так широко и счастливо, что стал выглядеть глупо, а Блэк кивнул. – Мы всё знаем, Сохатый. Почти целых полминуты все молчали. Питеру очень хотелось почувствовать эту же уверенность в людях, стоящих рядом, но он не мог. Наверное, потому что в глубине души знал – это ложь. Не бывает дружбы до гроба и преданности до самой смерти. И даже удивительно, что остальные этого не понимают. Неожиданно Питер почувствовал аромат духов. Он вывернул шею и нос к носу столкнулся с Марлин. Лицо тут же вспыхнуло, но Марлин смотрела не на него. – Сириус, я тебя жду, – позвала она нетерпеливо, но через требовательность явно пробивались неуверенные нотки. – Иду, – после небольшой паузы отозвался Сириус, шагнул к Марлин и обнял ее за талию. Лицо Марлин озарилось такой радостью, что Питеру стало ее жалко. Потому Сириусу это все не было нужно. Даже от нее. Сириус Блэк Ее губы были горячими, а руки мягкими. Пальцы ласково касались его лица, путались в волосах на затылке и скользили по шее. – На нас все смотрят, – прошептала Марлин. – Пусть, – выдохнул Сириус ей в ухо. Голова кружилась от выпитого, во всем теле была удивительная легкость, мысли немного путались, но единственное, что Сириус осознавал четко – радость от того, что он держит ладонь Марлин в своей ладони. Все вокруг кружилось и звенело, наверное поэтому он старался фиксировать внимание на коротких, но ярких моментах. Он раскрывает хрустящие корочки новенького диплома и читает свою фамилию, Джеймс кричит что-то про Гриффиндор, а все подхватывают, Питер смешно перебирает ногами, не попадая в музыку, Лунатик прячет счастливую улыбку, Марлин танцует, Марлин смеется, у ее поцелуев вкус вишневого пунша, ее глаза сияют. – Помнишь, на пасхальных каникулах я уезжал из Хогвартса вместе с Поттером на пару дней? – Сириус подал Марлин бокал лимонада. – Я присматриваю себе жилье в Лондоне. – Правда? – Марлин обернулась к нему. – Вы с Поттером решили съехаться? – она смерила Сириуса насмешливым взглядом. – Нет, – немного пьяно протянул Блэк. – Буду жить совсем один. Но ты ведь не дашь мне умереть от тоски? – он улыбнулся и прищурился, погладив Марлин по щеке большим пальцем. – Будешь приходить в гости? Оставаться на поздние ужины и… – Сириус чуть понизил голос, – поздние завтраки? Она усмехнулась – У меня очень строгий папа. Ему это не понравится. Сириус пожал плечами. – Тогда мне придется тебя украсть. Марлин снова недоверчиво усмехнулась, а Сириус, помедлив секунду, обхватил ее за талию и, игнорируя протесты, забросил на плечо и пошагал из Большого зала. Студенты проводили их любопытными взглядами, Минерва