====== Глава тридцатая. Римус Люпин ======
Римус Люпин
Взаимопонимание — это не когда понимают слова, а когда понимают паузы.
Стас Янковский Римус устало потер глаза и отложил книгу. За окном уже темнело, он засиделся в библиотеке. Книги Люпин любил с самого раннего детства, до того как его укусил оборотень. Миссис Люпин была полукровкой и всегда приносила в дом магловскую литературу. Так Римус познакомился сначала со сказками про Спящую Красавицу и Золушку, потом с Робином Гудом, позже, повзрослев, с английской, русской и французской классикой. Друзей у мальчика не было, и Римус запирался на чердаке, открывал очередную книгу и забывал обо всем. Там его ждал целый новый мир, в котором можно было придумать себе любую роль. Вот только героем любовного романа себя представить было невозможно. Эмма была самой лучшей девушкой, которую он когда-либо встречал. Но начать отношения – значит начать их со лжи и продолжать с ложью их строить.
Римусу часто приходилось принимать тяжелые решения.
Первым решением было жить. Не свернуться клубком, не выть дни и ночи, а именно жить. Жить после клыков оборотня.
Просыпаться по утрам и радоваться рассвету. Встречать весну и провожать осень. Верить, что когда-нибудь появится добрая фея, взмахнет палочкой и все будет как прежде. Согласиться на письмо Дамблдора. Согласиться с самим собой, что ты ничуть не хуже других, такой же, что для тебя найдется место в огромном мире. И что на этом месте в тебя не будут плевать.
Разрешить Джеймсу, Сириусу и Питеру пробить стену отчуждения. Позволить себе смеяться, делиться с ними секретами. Позволить им рисковать собой ради него. Это было тяжелее всего.
И сейчас пришло время принять очередное решение. Одно из самых непростых и выстраданных. Римус давно усвоил разницу между словами “хочу” и “обязан”.
– Эмма, прости меня, но мы не можем быть вместе. Дело не в тебе, дело во мне, – от стандартности и глупости каждой фразы тошнило. – Ничего не получится. Не получится ни с тобой, ни с кем-то другим. Поверь мне, так будет правильно. Эмма слушала молча. Только уголочки губ медленно опустились вниз. Девушка уходила, а он провожал взглядом тонкую спину, по которой рассыпались волнистые волосы. Римусу нужно было встретиться с Лили. Они сегодня дежурили в коридорах. Юноша надел значок старосты и пошел к условленному месту. Лили необычно сухо поздоровалась. Двое шли по школе с опущенными головами, почти не разговаривая. Каждый думал о своем. Римус украдкой наблюдал за спутницей. Глаза девушки погасли, сменили изумрудный цвет на темно-зеленый, почти бутылочный. Явный признак, что Эванс чем-то расстроена или сильно обижена. Лили очень ему нравилась ещё до того, как ответила Джеймсу взаимностью. Из всех Мародеров только с Лунатиком Лили поддерживала теплые отношения с первого курса. Потом, став старостами, Люпин и Эванс стали часто общаться, обнаружили массу общих интересов, доверие окрепло и переросло в дружбу. Заметив это, Джеймс поначалу дулся, что Лунатик проводит много времени с Эванс. Потом стал просить замолвить за него словечко, передавал записки и просьбы. Лили топала ногой и считала, что Джеймс вертит своими друзьями как хочет, использует их в своих целях и ведет себя как полный идиот. Сохатый и вправду частенько был ужасным придурком, но уж что сделаешь, если ему от Лили крышу сносило напрочь. Римус не выдержал молчания. Он в десятый раз обеспокоенно посмотрел на склоненную голову Эванс и осторожно начал: – Ты такая грустная, Лили. Что-то не так с Джеймсом? Прости, если не лезу не свое дело, – быстро добавил Римус. Лили чуть замялась, не зная, видно, рассказывать или отмахнуться. Римус уже ругал себя за этот вопрос. Зря полез, нашелся советчик в сердечных делах, молчал бы уже. – Римус, можно я тебя попрошу… Расскажи мне о Сириусе, – вдруг неожиданно сказала девушка, поднимая глаза. Веки чуть припухли и покраснели, наверное, Лили плакала. И, кажется, причина не Поттер, а кое-кто другой. Бродяга умудрялся причинять боль не только своим девушкам, но и чужим. Мог бы постараться быть вежливым хотя бы ради Сохатого! Как будто не понимает, что Лили для него значит, как старательно Джеймс оберегает её спокойствие и как сильно любит её улыбку. – О Сириусе? – Римус улыбнулся. – Сириус Орион Блэк. Родился десятого декабря… – Можешь быть посерьезнее, – Лили остановилась и присела на лестничные ступени. – Пожалуйста, – она обняла коленки и поежилась словно от холода. Римус задумался. Начать было не так просто. Сириус – это огромная часть его жизни, просто так не расскажешь. Даже с чего начать сразу и не сообразишь. – Знаешь, Сириус при всей своей браваде, крутости и веселости, он очень ранимый, многое держит в себе, к тому же с родителями он сейчас совсем не ладит, – Люпин примолк, сболтнув лишнее. – Есть у него, конечно, дурацкая манера срывать зло на окружающих. Но знаешь, Бродяга настоящий. Бывает импульсивен, резок, излишне жесток и нетерпелив к чужим недостаткам. Но одновременно он честный, храбрый, умный, преданный... Сириус все сделает ради друзей, а особенно ради Джеймса. С Сохатым они даже больше чем друзья, как будто братья-близнецы. Даже думают одинаково. Сириус никогда не предаст, всегда в нужный момент подставит плечо или сам подставится ради кого-то. Он хороший человек, Лили, – рассказ получался каким-то путанным, перескакивающим с одно на другое. Но Лили слушала внимательно, стараясь запомнить и осмыслить каждое слово. Она растерянно кусала губу и, наконец, выдавила тот вопрос, ради которого начала весь этот разговор. Обычно уверенный и звонкий голос звучал тоскливо, с болью и тоской: – Иногда мне кажется, что Сириус меня ненавидит. – Ненавидит? – Римус невольно рассмеялся на выдвинутое предположение. – Глупости, Лили! – Тогда почему он со мной такой… недобрый, – гриффиндорка вертела в руках волшебную палочку, снова низко опустив голову. Даже рыжие кудряшки повисли понуро и устало. – Что я ему сделала? – Мерлин, Лили, ты не понимаешь? Бродяга просто ужасно ревнует Джеймса к тебе, – теперь Люпин улыбался искренне и открыто. Ему казалось, что Лили давно уже разобралась во всем. – Ревнует? Но почему? – Лили приподняла брови. – Сириус не может смириться с тем, что Джим теперь заботится о ком-то ещё. Или думает, что ты хочешь занять его место в жизни Джеймса. – Но я ничего такого не хочу, – Лили все ещё растерянно хлопала ресницами. – Никогда не хотела. Я, наоборот, всегда, все годы, так восхищалась вашей дружбой. Я изо всех сил стараюсь с ним договориться, но он только смеется, даже меня не слушает… – Это пройдет, – немного неуверенно ответил Римус. – Я боялся другого. Я боялся, что Сириус однажды влюбится в тебя. Слишком они с Джеймсом похожи. И тогда было бы гораздо сложнее. Одному из них рано или поздно пришлось бы выбирать. А сейчас… Я уверен, что очень скоро Сириус поймет, что вы оба одинаково дороги Сохатому. Бродяга ведь что-то тебе сказал, скорее всего нагрубил, верно? Поэтому ты плакала? – Римус посмотрел в зеленые глаза, и Лили не стала врать. Девушка кивнула и снова огорченно вздохнула. Но морщинки на лбу начали разглаживаться, а щекам возвращался румянец. – Чтобы Бродяга ни ляпнул, он уже пожалел. Это также в его стиле. Сначала делать, а потом думать.
- Спасибо, Римус, – Лили накрыла руку парня прохладными пальцами. – Ты замечательный. Никогда не забывай об этом. Ты как никто другой достоин счастья.
– Так в этом уверена? Уверена, что так хорошо знаешь меня? – Люпин покачал головой. Он пытался прочитать по лицу Лили её эмоции. Лили второй раз за вечер не решалась начать беседу. Потом сказала твердо, но одновременно сочувственно: – Я знаю про ликантропию. И я никому не скажу, – поспешно добавила она, когда Люпин дернулся и побледнел. Он ощущал, что плечо девушки, почти соприкасается с его плечом. Лили давала понять, что она с ним, что все равно видит в нем человека, а не зверя. В груди начала подниматься нежность к рыжеволосой гриффиндорке с таким золотым сердцем. – Снейп поделился результатами разведки, – догадался Люпин. – Все очень сложно, Лили. Ты даже представить себе не можешь, как сложно… Лили встала, потянув Люпина за собой. Она задумалась на пару секунд и твердо ответила: – Это только так кажется, что сложно. На самом деле очень просто однажды стать счастливым. Нужно только не упрямиться своему счастью, – она помолчала немного и потом весело добавила: -Уж я-то знаю.
====== Глава тридцать первая. Мародеры и Лили Эванс ======
Лили Эванс и Мародеры
Быть может, то была привилегия молодости — нам казалось, что в мире нет никаких перегородок, мы не допускали мысли о том, что все имеет свой конец.
Эрих Мария Ремарк.
Лили не знала, сказал ли Люпин что-то Сириусу о том вечернем разговоре или промолчал. На следующий день Блэк, как ни в чем не бывало, поприветствовал её за завтраком веселой улыбкой и напомнил про свой день рождения. «Будешь единственной дамой, Эванс», – обрадовал её Блэк.
- Что вы подарите ему? – поинтересовался Джеймс, улучив момент, когда Бродяги не было рядом. Поттер почти подпрыгивал на месте, а значит, сам он приобрел нечто потрясающее и ему не терпится похвастаться.
– Ты как-то говорил, что Сириус любит мотоциклы. Я попросила папу, и он прислал мне несколько магловских журналов, – Лили немного неуверенно вертела в руках только сегодня утром полученную посылку. – Лили! – Джеймс засиял. – Ты такая умница! Сириусу понравится, – Джеймс порывисто поцеловал её в щеку. – Так-так, а вы? – он нетерпеливо толкнул Питера локтем в бок. – Ну, я купил ему Прытко-Пишущее-Перо. Перья только вышли в продажу и подумал, что возможно… – Сойдет! – Джеймс не соизволил дослушать и уже смотрел на Люпина. Римус нарочно выдержал паузу, с насмешкой наблюдая за эмоциями, которые выражало лицо Сохатого. Джеймс, сгорая от неуёмного любопытства, вытягивал шею. Римус догадывался, что, скорее всего, Поттер затеял этот разговор, чтобы убедиться в уникальности своего подарка. – Волшебные шахматы. Сириус у нас великий мастер по этой части, – рассказ Римуса был предназначен для Лили. – Пару лет назад Джеймс, в очередной раз проиграв Бродяге партию, вышвырнул коробку в окно, заявив, что фигурки Сириуса подыгрывают хозяину. – Ложь и наговоры, – заспорил Джеймс, – это случайно вышло, коробка как-то сама собой упала. – А теперь, – Поттер расцвел в улыбке, – мой прекрасный подарок, – Джеймс водрузил на стол пакет с выпечкой и серый невзрачный кошелек.