– Ты меня задушишь,- улыбнулся Джеймс, но Лили обхватила шею парня еще сильнее. – Что, Лили? – Джеймсу не понравилось то смятение, которое скрывалось в глубине зеленых глаз, и он ласково приподнял подбородок девушки большим пальцем. – Я такая счастливая, Джим. Мне кажется, что счастливее просто быть невозможно. – Глупости, – Джеймс прижался к её лбу своим. – У нас все счастье впереди. Я тебе обещаю. – И ты всегда-всегда будешь со мной, правда? – Лили быстро и часто целовала его щеки. – И все у нас будет хорошо… И мы никогда не умрем, да? Никогда прежде Джеймс не испытывал ничего подобного. Его охватило жгучее желание уберечь любимую женщину от всех бед, тревог и опасений, сейчас он казался себе таким сильным, таким мужественным и очень взрослым. Он бы и мир перевернул, если бы ей вдруг захотелось… – Конечно, Лили. Всегда. Мы будем всегда, – он уверенно улыбнулся, притягивая Лили поближе. – Я на все готов ради тебя, – прошептал он уже Лили в ухо. Они сидели и молчали, а Джеймсу казалось, что сейчас происходит самая правильная вещь на свете. Только двое. И больше никто не нужен… Потом, взявшись за руки, они брели по краю прибоя босиком. Лили собирала ракушки и надевала их на длинную нитку, пока не получилось длинное ожерелье, которое она, смеясь, нацепила Джеймсу на шею.
Над морем опускался закат. Огромное золотисто-багряное солнце медленно тонуло в воде, отбрасывая на волны длинные нежно-оранжевые блики. Алые облака плыли совсем низко, нависая над скалами и смешивая краски на горизонте. Они еще раз искупались, посидели на террасе, наблюдая за тем, как последний краешек солнца опускается в воду и гаснет. Вернувшись в дом, Лили пошла к кухне, но Джеймс решительно встал в дверях.
– Нет, сегодня ужин за мной, – он загадочно улыбнулся. – Ты умеешь готовить? – Лили удивленно приподняла брови. – Лучшие повара, между прочим, мужчины, – напомнил Поттер. – И не забывай, какой я талантливый! – он самоуверенно вздернул подбородок и закрыл дверь. Джеймс рылся в шкафах в поисках скатерти, размышляя о том, что он впервые оставил Римуса в полнолуние.
Правда, Лунатик сам на этом настоял. Он всегда все понимал, поэтому только похлопал Джеймса по плечу и пожелал хорошо провести время. А вот Бродяга косился на лучшего друга с явным неодобрением, считая, что нельзя менять все их многолетние традиции на девчонку. Джеймс прислушался к шагам Лили за стеной. Но ведь она не «просто девчонка», она особенная… Вспомнив о Лили, Джеймс улыбнулся сам того не заметив. Как же Сириус не поймет! Лили нельзя привести в мальчишескую спальню на пару часов, пока все разбрелись по своим делам, она заслуживает только самого лучшего, такой первой ночи, о которой мечтают, которую потом долго помнят… Джеймс не хотел её торопить и уже пообещал себе, что сегодня она все будет решать сама.
Тем временем Лили снова надела полюбившееся платье, подколола волосы и провела по губам нежно-розовой помадой. Отражение в зеркале нашептывало, что она красива, юна, желанна… Как же хотелось ловить его восхищенные взгляды! Мама Джеймса, наверное, любила читать, потому что полки в спальне были заставлены книгами. Лили провела пальцем по корешкам, узнавая несколько женских романов, популярных у волшебниц-домохозяек, медицинские справочники и травники, несколько томиков Джека Лондона и сонеты Шекспира. Взяла с полки толстый альбом, присела на край кровати и перевернула первую страницу. Фотографии были старыми. В молодой паре легко угадывались родители Джеймса – вот мистер Поттер со школьным аттестатом, а вдалеке за его спиной одна из башен Хогвартса. Молодая пара вальсирует посреди огромного зала, а вот и свадебные снимки. Какой же Дорея была красивой в юности! Веселые пикники, мистер Поттер с метлой, он же в министерской мантии, миссис Поттер в саду… Вот и Джеймс! Лили рассмеялась. Крошечный мальчик морщил нос и барахтался среди пеленок. Вот маленький Поттер уже делает свои первые шаги, здесь ловит за хвост кошку… – Так и знал, что мама не выкинула эту дурацкую фотографию, – раздался голос из-за плеча. Лили вздрогнула от неожиданности – она не слышала как Джеймс вошел. – Не вижу ничего дурацкого, – Лили потянула альбом к себе. – Ты такой милый здесь… -Я здесь голый. И в чепчике. Еще бы бантик нацепили, – Джеймс усмехнулся. – Ладно, – он наклонился, поцеловав её руку. – Позвольте пригласить вас на ужин, моя королева, – Джеймс с трудом сдерживал смех. Он толкнул перед Лили стеклянную дверь и они снова оказались на террасе. Небольшой столик, покрытый белой скатертью, был накрыт на двоих. Мягко мерцали свечи, ярким пятном алела роза в бокале, на тарелках лежало что-то экзотическое, но с виду очень вкусное. Джеймс отодвинул стул, помогая девушке сесть.
На дом медленно опускалась теплая южная ночь. Смолкли звуки, воздух наполнился ароматами соли и цветов, в саду погасли огни. Джеймс с легким хлопком открыл бутылку вина и наполнил бокал, протягивая его девушке. У нее дрожали пальцы, поэтому Лили торопливо приняла бокал, пригубив вино.
– Спасибо, Джеймс. Для меня никто и никогда не делал ничего подобного, – тихо призналась Лили. Он только улыбнулся, отсалютировал бокалом и придвинул ближе к Лили тарелку с фруктами. Разговор получался скомканным, они оба, сами на зная почему, нервничали, казалось, что все фразы и шутки лишние, что сейчас стоит говорить совсем о другом… Лили встала, облокотилась на край террасы, устремив взгляд на ночное море. Прибой с шумом набегал на песок, огромный шар луны, повисший в самом центре неба, отбрасывал на воду длинную серебристую дорожку. Воздух был до краев наполнен ароматом жасмина. Некоторые ветки легли на перила, и Лили смахнула с цветов капли росы. – Ещё вина? – немного хрипло спросил Джеймс, встав рядом. Лили вертела в руках веточку жасмина, не решаясь посмотреть на Джеймса. – Я и так пьяная, – голова кружилась, вот только не вино было тому виной.
Джеймс медленно протянул руку и, едва касаясь, провел пальцами по краю лопаток. Лили, наконец, повернулась к нему. Джеймс любовался дорогим лицом, чувствуя, что тоже пьянеет. Хотелось запомнить каждую черточку, каждый взмах ресниц, каждую светлую улыбку. Высоко над их головами алмазной крошкой рассыпались созвездия. Зеленые глаза Лили сияли гораздо ярче любой из звезд. Она была такой красивой, такой необыкновенной, что хотелось даже ущипнуть себя, чтобы удостовериться, что все это не сон.
– Тогда были такие же звезды, – тихо сказал Джеймс, вытаскивая заколку и позволяя её волосам свободно падать на плечи. – И я также не решался тебя поцеловать. Еще несколько секунд они молчали, а затем Лили поцеловала его сама. Так, как никогда не целовала прежде. Ей хотелось вложить в поцелуй всю нежность и всю горячность своих чувств. Джеймс осторожно, как будто спрашивая разрешения, притянул девушку ближе. Светло-карие и пронзительно–зеленые глаза встретились. И во всем огромном мире остались только двое. Пальцы Джеймса опять заскользили по лопаткам и талии. Он посмотрел на нее, и Лили поняла, что он сейчас скажет. Губы Джеймса дрогнули, но Лили его опередила: – Я люблю тебя, Джеймс. Слова, которые люди говорили с сотворения мира, так по-особенному прозвучали для него. Он погладил Лили по щеке, потянул узел на её шее, и платье упало вниз. Лили так естественно обняла его, и Джеймс подхватил девушку на руки, крепко прижимаясь к губам. Льняные простыни приятно холодили спину. Балконная дверь осталась распахнутой, и через неё лился лунный свет. Лили была восхитительно воздушной, почти неземной в его отражении – впалые ключицы, веснушки на плечах, изогнутая талия и вздымающаяся грудь. Аромат ландыша от рыжих спутанных волос смешался с запахом цветущего жасмина, исходящим от мягких ладоней. Хотелось целовать её всю – шею, спину, живот, гладить ребра, бедра, колени, шептать ласковый бред в уши… Пальцы Лили расстегивали пуговицы на его рубашке, и Джеймс впервые прижался всем телом к гладкой обнаженной коже, захлебнувшись в собственных эмоциях. Он тянул время, позволяя Лили привыкнуть к своим рукам, которые теперь были везде, касаясь самых нежных мест, он читал изгибы рук и ног как книгу, стараясь узнать всю Лили до конца. Она стала жадно отвечать на поцелуи, погружаясь с головой в сладкий дурман. В висках бешено стучало, сердце рвалось из груди, а в животе тонкой змейкой расплывалось жгучее тепло. – Я люблю тебя, Лили, – выдохнул Джеймс ей в губы, прежде чем начать. Мир замер всего на секунду, чтобы потом расцвести с новой силой. Она никогда не думала, что можно так растворяться в другом человеке, быть настолько едиными, задыхаясь от любви и страсти. Хотелось не слышать и не видеть, только чувствовать. И только бы эта ночь никогда не заканчивалась… Воздуха, воздуха…
Автор вернулся!
====== Глава тридцать третья. Поттеры ======
Моя семья — это моя сила и моя слабость. Айшвария Рай
Годрикову Лощину замело снегом. Деревушка располагалась в низине, среди пологих, покрытых мелкой порослью холмов. Рождество здесь давно вступило в свою силу: витрины магазинов подмигивали яркими огнями, компании детей распевали рождественские гимны, цветные лампочки украшали елки и вечнозеленые изгороди, а в свете тяжелых кованых фонарей кружились резные белые хлопья. Посреди пустой улицы внезапно появились две фигуры. Парень держал в руках сразу два чемодана, а на его шею был небрежно намотан желто-красный шарф. Девушка зябко куталась в теплую черную мантию и терла замерзшие ладони. Они, оглядевшись по сторонам, поторопились свернуть в проулок.
- Вот мы и дома, – Джеймс указал на двухэтажный особняк из светло-серого камня. Картинка, открывшаяся их взгляду, напоминала старую рождественскую открытку. Вдоль аккуратно расчищенной дорожки высились пушистые сугробы, из окон на них падали пятна оранжевого света, кто-то обмотал зелеными и красными гирляндами развесистое дерево во дворе и широкое крыльцо, а над трубой поднимался легкий дымок.