Мать рыдала всю ночь, а Снейп почувствовал облегчение. Пусть проваливает, пусть хоть в канаве подохнет, зато можно было не беспокоиться – мама больше не будет сводить синяки. Теперь Северус сам в состоянии позаботиться о своей семье.
Мама болела. В последние годы она много работала, а Тобиас, которого давно выставили с фабрики, шарил по ящикам, находил тайники с деньгами и пропивал все до последнего фунта, а потом всегда просил еще… Северус с тревогой смотрел на исхудавшее и осунувшееся лицо, на тонкие длинные пальцы женщины и слушал её надрывный кашель. Мать зажимала рот платком, оставляя на белой ткани капельки крови, но продолжала твердить, что скоро поправится. – Мы поедем в Мунго, мама, у меня есть деньги, – Северус положил на стол кошелек. – Я покажу тебя лучшему целителю, самому лучшему, слышишь? Мы купим лекарства, оплатим палату, курс зелий, все что угодно, – Снейп протянул матери теплую шерстяную шаль. Эйлин, обхватив чашку чая, покачала головой:
- Оставь деньги, Северус, тебе нужнее. Купи новую мантию, красивую рубашку, хороший котел, закажи ингредиенты... Или лучше своди куда-нибудь свою девушку, – мама чуть улыбнулась, посмотрев на сына. – Кстати, как Лили? Я давно уже…
На Снейпа накатила дикая злоба и он взорвался:
– Она не моя девушка! – Северус вскочил на ноги. – Не говори больше о ней! Я ничего не хочу слышать! Пусть катится к своему квиддичному чемпиону, раз этот ублюдок так ей нравится! Северус забежал в свою комнату, запер дверь, сел на стул и закрыл лицо руками. Мама невольно задела самую натянутую струну, которая теперь болезненно колебалась, доставляя Снейпу мучения. Все внутренности скручивало, а в душе бушевала дикая сумасшедшая ревность. Хватит себя обманывать, хватит утешаться пустыми надеждами – она сейчас с ним, она решила провести Рождество в его компании, Поттер каждый день сидит рядом с Лили, держит её за руку. Поттер прикасается к ней – обнимает за талию, плечи, трогает колени, гладит по щекам… Перед глазами так и замелькали воспоминания из Хогвартса – вот Лили говорит, что встречается с Поттером, вот они обжимаются в коридоре, Поттер шарит ладонями по её спине, а вот они жадно целуются под большой раскидистой березой, а Лили как будто не замечает, что пальцы Поттера ползут все выше по её бедру. В такие моменты Снейп яростно сжимал волшебную палочку, мысленно перебирая самые страшные проклятия, и представлял, как Поттер подыхает на полу в страшных мучениях. Иногда Снейп малодушно думал о приворотном зелье, но тут же начинал презирать себя. Нет, он никогда не поступит с Лили так подло и низко. Снейп поежился. Ночь была холодная и ясная, даже звезды потрескивали от мороза. Что Лили делает сейчас? На часах почти три, наверняка давно спит или… Снейп всадил кулак в стену. Нет! Поттер не посмеет. Лили не позволит ему! Она ведь должна понимать, что гриффиндорскому ублюдку только одно и нужно! Лили другая, она… «Я убью его, убью!», – в бессильном отчаянии шептал Снейп. Год назад, стараясь забыть о Лили, Снейп с головой уходил в книги – сидел в библиотеке до тех пор, пока ворчащая мадам Пинс, гремя ключами, не отправляла его спать. Слизнорт разрешил Снейпу приходить в класс зельеварения и даже позволил брать ингредиенты из своей личной лаборатории – и когда над котлом поднимались легкие кольца пара, Северус чувствовал себя почти счастливым. Теперь появились дела поважнее и посерьезнее. Он был причастен к строительству нового правильного общества. При новом порядке Северус больше не был изгоем или объектом для издевок. Находясь среди взрослых, сильных, чистокровных магов, не смотря на юный возраст, Северус выделялся среди них острым умом, яркими способностями и блистал талантами зельевара, но одновременно он был равен им. Впервые в своей жизни он чувствовал себя на своем месте и был готов поклясться в верности их общему делу. Личность Темного Лорда поражала воображение, порой он казался Северусу полубогом, величайшим из ныне живущих магов, настоящим гением – достойным власти и бесконечного уважения. Но все имело свою цену. И вряд ли он, семнадцатилетний и полный надежд, до конца осознавал как именно ему придется заплатить за Черную Метку.
Снейп трусливо опускал голову, когда встречал в коридоре грустную Алису Стоун, которая теперь часто избегала общества шумных одноклассников. Откладывал газету, если первая полоса кричала об очередном террористическом акте и пропускал те статьи, где целители и ученые маги рассуждали о странном темном заклятии, которое уносило жизни мракоборцев. Сектусемпра была великолепным оружием, а всю силу чар знал только Снейп. Недовольно морщился, глядя на избитых и опустошенных магловских женщин, которых притаскивали за волосы в резиденцию Темного Лорда. Делал вид, что его не беспокоят пронзительные крики из-за плотно прикрытых дверей. И туго застегивал пуговицы на манжетах школьных рубашек, чтобы рукав случайно не сполз, обнажая предплечье. Снейп силой вырывал с корнем все светлые ростки в своей душе, заменяя их холодным равнодушием и жесткостью. А Лили, сидя за гриффиндорским столом, заразительно хохотала, встряхивала распущенными волосами, переплетала тонкие пальцы с пальцами Поттера, и ее зеленые глаза были полны радости, доброты и нежности. Лили без позволения приходила во все сны – красивая, солнечная, манила за собой, лукаво улыбаясь, и протягивала ладонь. Порой он видел её в белом летнем платье, они вдвоем сидели на качелях, Лили молчала, а Снейп, неожиданно очень смелый и уверенный в себе, обнимал девушку за плечи, иногда целовал, спускаясь губами от щеки к шее. Северус просыпался с бешеным сердцебиением, горящим лицом и беззвучно шептал ее имя. Лили была сильнее Круциатуса, сильнее Империо, сильнее Авады. Наверное, она могла спасти Снейпа, вот только он не хотел, чтобы его спасали. Иногда нужно прыгнуть в пропасть, чтобы полететь. Однажды Лили все поймет, и они будут жить долго и непременно счастливо.
Сейчас нужно было думать о новой операции. Ему предоставили великую честь: сражаться рядом с самим Лордом. Темный Лорд выбрал его сам, а Снейп не поверил собственным ушам и не смог ничего сказать – только почтительно поклонился. «Ты далеко пойдешь, Снейп», – тихо сказал Малфой, склонившись к уху слизеринца. И Снейп преисполнялся гордости. Северус собирал вещи в чемодан и думал о том, что будет завтра. Его ждали месяцы домашних заданий, дурацкие уроки, на которых он теперь редко слышал что-то новое для себя, необходимость снова и снова сталкиваться с придурковатыми гриффиндорцами, занудливыми когтевранцами и туповатыми пуффендуйцами. Теперь, когда у Северуса была другая жизнь, все это казалось такой глупостью. Но если бы он не сел на поезд, мама начала бы задавать вопросы – рассказать ей о Метке и Темном Лорде Снейп так и не решился. Ладно, в любом случае ему нужно получать аттестат. Но самое главное в Хогвартсе он сможет каждый день видеть Лили. Пусть даже рядом с ней ошивается Поттер. Как избавиться от лохматой проблемы, Северус ещё придумает. Позже.
====== Глава тридцать пятая. Сириус Блэк ======
Чтобы влюбиться по-настоящему, я слишком пресыщен; чтобы оставаться равнодушным – слишком чувствителен.
Фредерик Бегбедер «Любовь живет три года»
Сириус, широко зевая, шел по коридору, расталкивая сонных первокурсников, которые под предводительством Лунатика строем шли на завтрак. Лунатик громко рассказывал им о новом расписании, напоминал, что пятница – санитарный день в библиотеке, что покидать территорию замка строго запрещено, что ужесточились наказания за шатания по ночному Хогвартсу… Скукотища! Люпина мало кто слушал, но он все равно старательно бубнил школьный устав, который Сохатый пару раз сжигал в туалете. Кстати, целых двадцать минут своего утра Сириус потратил, стараясь разбудить Поттера, но потерпел полный крах. Сохатый, сладко улыбаясь, натянул на голову одеяло и, посапывая, скрутился клубочком. Еще бы ему не дрыхнуть, вчера вернулся только под утро – уронил табуретку, хлопнул дверью уборной, а перед тем как отрубиться, несколько раз счастливо вздохнул. Эванс, наконец-то, перестала ломаться и теперь Сохатый разве что облака не целовал от радости. На самом деле Сириус не отказался бы от подробностей – прежде они всегда обсуждали своих девчонок, делились впечатлениями, но в этот раз Поттер молчал и сразу же пресекал все расспросы. Просто охренеть какой правильный и благородный мальчик! Сириус ожесточенно дернул галстук, расслабляя узел. Ладно, ему, честно говоря, плевать, что там у Эванс под блузкой и как именно она стонет в постели. Обидно, что Сохатый так изменился.
Мимо, даже не взглянув в его сторону, гордо прошествовала Меган, придерживая под руку свою подружку. Сириус пожал плечами, отбросил челку от глаз и приподнял уголок рта, посылая улыбку когтевранке, которая двигалась параллельным курсом. Девушка смутилась, покраснела, поправила короткие русые волосы, но его больше интересовала её красивая грудь, видневшаяся в вырезе блузки. Задержав длинный взгляд на соблазнительной ложбинке, он снова улыбнулся уже гораздо приветливее, размышляя, стоит ли ему на днях подкатить к девушке, чтобы познакомиться поближе. Весть, что он расстался с очередной подружкой, уже успела облететь всю школу, и Сириус теперь постоянно сталкивался с теми, кто хотел стать следующей. Они хихикали, выставляли одну ножку вперед, выгибаясь, наклонялись за упавшими перьями, облизывали губы, просили о мелких одолжениях – Сириус знал все эти уловки наизусть. Только пальцем помани и любая из них согласится сначала на свидание, а потом и на все остальное. Но почему же ему тогда так невыносимо скучно?
Сириус так и не смог удержаться и приехал к Поттерам. Не передать как сильно его тянуло в этот дом, где всегда так уютно, где в горящих окнах мелькают силуэты хозяев, а камин разжигают так жарко, что у всех краснеют щеки. Сириус любил мать Джеймса так, как никогда не любил свою собственную, да и Вальбурга вряд ли была способна так же крепко его обнять, также заботливо повязать вязаный шарф, также вкусно накормить. Лишенный родительского тепла, Сириус необыкновенно остро чувствовал какое это счастье – иметь любящих родителей. Мистер Поттер уже давно стал для него непререкаемым авторитетом, а миссис Поттер – образцом настоящей женщины, и у Сириуса до сих пор щипало в глазах, когда Дорея ночью заходила к ним в комнату, поправляла одеяло сыну, целовала его в лоб, а потом всегда подходила к постели Сириуса и ласково гладила его по волосам мягкой ладонью. Он был уверен, что никогда в своей жизни не забудет прикосновений теплой руки. Добровольно лишить себя этого Сириус не смог и пришлось смириться с присутствием Эванс. Не желая портить праздник ни Сохатому, ни его родителям, Блэк сдерживался: почти не хамил девушке, старался выбирать самые безобидные шутки, терпеливо ждал, пока Сохатый отвлечется от своей ненаглядной и соизволит выделить время для лучшего друга. Бродяга все ещё сердился из-за полнолуния, которое Джеймс провел не в привычной компании, а с Лили. Оставить друга из-за какой-то девчонки! Вот уж от кого, а от Поттера Сириус этого меньше всего ожидал. Сириус тогда мрачно слушал препинания Сохатого и Лунатика. Люпин корчил из себя святошу. Убеждал, что ни капли не сердится, что Сохатый имеет право на свою личную жизнь, твердил, что все будет нормально. Еще бы благословил Поттера на этот идиотский поступок! Зачем, спрашивается, тащить Эванс за тысячи километров, в какой-то там дом на берегу моря, когда можно и так её уломать – только проявить немного настойчивости! Нет, Сохатый обчитался дурацких романов, и, распуская романтические слюни, бормотал, какая Эванс особенная, поэтому все должно быть по-особенному…