- Ну, как тебе здесь? – Лили обняла колени.
- Здорово! – Марлин тоже села поудобнее. – Я многое видела, но Хогвартс впечатляет. Я, наверное, никогда не смогу запомнить все эти коридоры, лестницы, а нижние этажи и вовсе напоминают лабиринты. Но мне уже не терпится все хорошенько осмотреть! – на самом деле Марлин уже давно хотелось поделиться с кем-то впечатлениями, поэтому она говорила много и эмоционально, стараясь упомянуть о всех мелочах.
- Понимаю, – Лили кивнула. – Мои родители – маглы, и я до самого последнего момента не верила, что Хогвартс действительно существует, мне казалось, что мне это снится, а потом сова принесла письмо, я увидела Косой Переулок, купила волшебную палочку… Знаешь, маглы любят придумывать волшебные сказки, а я вдруг очутилась в одной из них. Первое время было очень сложно: я всему удивлялась, не знала, как себя вести, меня пугали говорящие портреты, призраки, а когда мне рассказали о метлах… – она рассмеялась. – Мне здорово повезло, что Северус был рядом и постоянно опекал меня…
- Северус?
Лили немного погрустнела.
- Это мой друг, мы познакомились еще детьми, но сейчас… – она опустила голову. – Сейчас у нас есть некоторые разногласия, мы постоянно ссоримся, вот и не так давно снова… Ладно, не бери в голову, все очень сложно.
Заметив, что Лили расстроилась, Марлин поспешила ее успокоить:
- Помиритесь.
Но Эванс только покачала головой.
- Я очень виновата перед ним. А еще Джеймс… Они друг друга не переносят, только и ждут повода, чтобы в очередной раз сцепиться.
Даже не зная друга Лили, Марлин могла с уверенностью сказать, что Поттер просто ревнует. Забавно, но Лили не замечает, как сердито косится Джеймс на любого парня, который делает попытку заговорить с Эванс или просто посмотрит в ее сторону. Хотя вряд ли Лили даже в мысли допускала кого-то другого, уж слишком влюбленной и счастливой она выглядела полчаса назад, когда вошла в комнату с улыбкой на зацелованных губах.
- Вы с Джеймсом давно вместе? – неожиданно в Марлин проснулось любопытство, хотя Эванс была вовсе не обязана перед ней отчитываться.
- Мы начали встречаться в октябре.
- В октябре? – искренне удивилась Марлин. – А я думала год или даже больше… Вы же друг друга без слов понимаете!
Лили тихонько рассмеялась:
- А до этого мы шесть лет не могли вообще ни о чем договориться. Еще на первом курсе…
На самом деле Марлин чуть ли не впервые в жизни вела откровенный разговор не с отцом или с матерью, а со своей сверстницей. Огромным минусом постоянных переездов было то, что Марлин не успевала заводить друзей. Она никогда не была угрюмой, с удовольствием принимала участие в любых шумных сборищах, легко сходилась с людьми, но все равно никогда не чувствовала себя так как сейчас. Лили, немного смущаясь, рассказывала, что сама не поняла, когда именно Джеймс начал ей нравиться, о своих переживаниях, что Джеймс не достаточно серьезен, о том, как беспокоили и беспокоят ее квиддичные болельщицы, которые по поводу и без повода старались повиснуть на шее капитана.
- Брось, Лили! Джеймсу наплевать на других. Он только на тебя одну и смотрит.
- Правда? Нет, ты не подумай, я ему верю, но…
- Правда, – Марлин шутливо приложила руку к груди.
Эванс оживилась. Видно, ей действительно было необходимо услышать это от кого-то со стороны.
- А у тебя кто-нибудь есть?
Откровенность располагала к откровенности, Марлин могла ожидать подобного вопроса, но все равно стушевалась.
Знакомые часто шутили, что у таких родителей дочь непременно вырастет красавицей. Мистер и миссис МакКиннон действительно были видной парой: отец, высокий и сероглазый (именно от него Марлин унаследовала необычный цвет глаз) и мама, стройная даже после рождения детей, черноволосая, улыбчивая… Ее часто принимали за старшую сестру Марлин, к тому же миссис МакКиннон всегда великолепно одевалась. Сама Марлин принимала такие разговоры за насмешки, а потом, когда ей исполнилось пятнадцать, она вдруг из худого, неуклюжего и губастого подростка превратилась в девушку, которой начали смотреть вслед. Скоро зажили царапины на руках и сбитые коленки, на смену кроссовкам пришли туфли, а огромные футболки уступили место платьям и коротким юбкам. Марлин великолепно чувствовала себя в мужской компании, а еще она плавала, бегала, могла отправиться с рюкзаком в горы и сражалась на дуэлях, ни на секунду не теряя своей броской красоты.
Папина любимица, она с раннего детства привыкла к мужскому вниманию и особенному отношению, за ней часто пытались ухаживать, но Марлин с улыбкой отказывалась от свиданий, оставляя своих кавалеров в недоумении. Правда, ей было о чем рассказать Лили в эту ночь их первых откровений, но Марлин только беспечно дернула плечом.
- Нет. Никого.
Эванс недоверчиво прищурилась, но затем снова зашептала:
- Знаешь, а кое-кто уже хочет пригласить тебя в Хогсмид в эти выходные, – Лили таинственно улыбнулась. – Только не выдавай меня, я обещала молчать! На дополнительные занятия по чарам со мной ходит Эван Тернер, такой симпатичный, с родинкой на щеке, помнишь? Так вот…