http://fanficmar.tumblr.com/post/101186155266/43
====== Глава сорок четвертая. Лили Эванс ======
Яркое слепящее солнце было повсюду. Казалось, что весь мир наполнен солнечным светом, словно стакан апельсиновым соком: от внутреннего дворика Хогвартса до самого края распахнутого безоблачно-синего неба. Пела капель. С крыш свисали огромные сверкающие сосульки, которые время от времени срывались с карнизов, с громким стуком разбивались о землю, разбрасывая во все стороны ледяные брызги. Повсюду таял снег, холмы, еще вчера совсем белые, потемнели, с них сбегала вода, подхватывая тонкие ветки и куски прошлогодней травы. Сладко пахло надувшимися почками, на опушке леса распушились лапы вербы, кое-где на опушках золотились кисти мимозы.
Этим утром Лили разбудил филин Джеймса, который осторожно постучал клювом в стекло. Лили подняла голову, потянулась, босиком прошлепала по полу через всю комнату, распахнула окно настежь, впуская в комнату весенние ароматы и чистый воздух. Мэри сонно пошевелилась, Алиса прикрылась ладошкой от солнечного зайчика, присевшего на ее ресницы, Марлин потянулась и, улыбнувшись, открыла глаза.
Лили погладила птицу по растрепанным перьям. Филин принес ей крошечный букетик первых подснежников, которые наверняка только сегодня утром зацвели на проталинах.
Но ветер войны приносил по утрам горький дым. Лили не помнила, когда именно это с ними случилось. Когда они успели привыкнуть жить в постоянном страхе? Статьи в «Ежедневном Пророке» становились все тревожнее. Министерство теперь даже не пыталось скрывать, что оно не так всесильно, как казалось всегда, что Тот-Кого-Нельзя-Называть с каждым днем становится опаснее, что он может добраться до любого и, даже самые влиятельные чистокровные семьи больше не в безопасности, если они, конечно, не поддерживают нового Лорда магического мира во всем. В Восточном Чешире неизвестные вот уже неделю убивали по ночам маглов, предварительно подвергая их пыточным заклинаниям, в Йоркшире горел порт Гримсби, на севере свирепствовала Драконья оспа, а Лондон лихорадило от постоянных сообщений о новых нападениях, о новых угрозах, о шпионах в Министерстве, о тайных агентах в Гринготсе… Лили так много хотела от весны. Больше всего – новой надежды. Она старалась не думать о Северусе. Даже увидев на его руке Метку, Лили не могла поверить до конца, что все происходит в реальности, а не в одном из ее кошмаров. Это ведь был тот самый Сев, с которым они говорили часами, укрывшись в тени огромной плакучей ивы. Сев, который всегда так смущенно улыбался в ответ на ее улыбку. Северус Снейп, ее лучший друг, который всегда мог ее выслушать, понять, поддержать, тот самый Северус, с которым она делилась своими мечтами о будущем, которого в детстве считала своим рыцарем… Лили никогда не нравилось увлечение Северуса Темными Искусствами, как истинная гриффиндорка, она презирала и ненавидела все, что связано с Черной Магией, и Северус скоро перестал рассказывать ей о том, какую книгу он сейчас читает, и на выдачу какого старого свитка из Запретной Секции Слизнорт подписал разрешение своему лучшему ученику. Но он читает это из любопытства и никогда не станет использовать… Лили терпеть не могла тех людей, которые ходили у Снейпа в приятелях, но ведь не мог же он не общаться с другими слизеринцами. Лили всегда находила Северусу десятки оправданий, а все ее друзья в один голос утверждали, что Снейп – не лучшая компания. Даже когда Северус увлекся Темным Лордом, Лили продолжала считать, что все это несерьезно, что Снейп достаточно умен, чтобы понимать, кем на самом деле является Тот-Кого-Нельзя-Называть. А потом, на пятом курсе, Северус оказался в числе студентов, рассылавшим маглорожденным письма с угрозами. Снейп, конечно, утверждал, что это шутка, но Лили не разговаривала с ним целую неделю. В следующий раз она случайно увидела у Снейпа брошюру, одну из тех, за распространение и хранение которых Министерство грозило серьезными проблемами. Затем Северус, сцепившись с Блэком, применил к нему заклинание, отправившее Сириуса на несколько дней в Больничное Крыло. Была еще история с Римусом Люпином, постоянные стычки с Джеймсом, а затем экзамены и памятная сцена у озера, когда чаша терпения Лили переполнилась. И теперь она узнала, что Северус Снейп – Пожиратель Смерти. Преступник. Охотник на маглорожденных. Охотник на нее. «Я люблю тебя, Лили. Люблю». Стоило ей вспомнить вечер после бала, как слезы тут же наворачивались на глаза. Глупо было надеяться, что Джеймс все так просто забудет и простит. Несколько дней от него исходил неприятный колющий холод, Лили чувствовала, что Поттер все еще злится, хотя и был с ней ласков и нежен. Если Снейпу случалось оказаться где-нибудь поблизости, то Джеймс превращался с сплошной нерв, напрягался и, казалось, был готов при малейшем поводе броситься на слизеринца с кулаками. А еще Джеймс сразу же старался обнять ее за плечи или поцеловать. Снейп бледнел и отворачивался. А Лили боялась встретиться взглядом с человеком, который много лет был самым близким другом. Но… Были ли они друзьями? Как она могла быть такой глупой, не замечая истинных чувств Северуса? Как она могла быть такой глупой, не понимая, что действительно нужна Джеймсу, что он не лжет и никогда не лгал? И как можно было не разобраться в самой себе, как можно было быть такой трусихой, чтобы бояться признаться, что Джеймс ей нравится, нравится уже давно, всегда нравился… Лили вздохнула, заточила перо и перевернула страницу учебника, старательно выписывая нужные определения. МакГонагалл обещала очередную контрольную работу, в этот раз по мортимагии, в прошлом году Лили едва вытянула на «выше ожидаемого», да и то, если бы не хорошее знание теории… Впрочем, отличной оценки удостоился только Сириус, Джеймс тогда вывел МакГонагалл из себя, когда попытался превратить Мальсибера в ночной горшок. Рассвирепев, декан выставила Поттера с урока, влепив в журнал жирного тролля. Впрочем, Джеймс не особо расстроился… Еще и сочинение для Флитвика… Кроме того до понедельника нужно окончательно определиться с перечнем экзаменов… Лили потерла затекшую шею. Уже больше четырех часов она сидела в библиотеке, склонившись над книгами. Выходные, посвященные урокам, были платой за те беззаботные вечера, которые Лили проводила с Джеймсом, оставив скучать на столе учебники. Неподалеку, склонившись над одной огромной книгой, сидели Римус и Эмма, они шепотом спорили из-за формулы, Люпин не выдержал, сорвался с места и направился к стеллажам за справочниками.
Группа грустных пятикурсников, обложившись учебниками по Чарам за все годы обучения, заполняли какие-то таблицы.
Фрэнк читал «Новейшую Историю Магии».
На самом деле, стоило притащить в библиотеку и Джеймса, не мешало бы ему вспомнить, что экзамены не за горами, и, хотя бы попытаться изобразить подготовку к ним. Но Джеймс, стоило Лили заговорить с ним об учебе, только морщил нос, смеялся и утверждал, что у него аллергия на библиотеки, а от пыли, скопившейся на книгах, он только чихает… С приходом тепла возобновились регулярные квиддичные тренировки. А это значит, что Поттер теперь будет постоянно пропадать на стадионе. Еще до холодов Гриффиндор с разгромным счетом разбил Пуффендуй, затем сыграл вничью со Слизерином, уверенно одолел Когтевран и занял первое место в таблице. Зеленые уступали Гриффиндору жалкие десять очков, а значит, новый сезон обещал быть жарким. Уже совсем скоро должна была определиться дата матча Когтевран – Слизерин. В школе уже делали денежные ставки (строго запрещенные администрацией, но это мало кого смущало), болельщики готовили плакаты и кричалки, команды ругались, стараясь выбрать лучшее тренировочное время...
Вот и сейчас Джеймс, не желая корпеть над домашним заданием, собрал свою команду и отправился отрабатывать схемы, которые больше месяца набрасывал в блокноте.
«Хватит!», – Лили, не выдержав, сгребла учебники и пергаменты в сумку. Солнца было столько, что в нем хотелось утонуть. Первокурсники весело шлепали по лужам резиновыми сапогами, швырялись талым снегом, пускали кораблики по ручьям, восторженно кричали, увидев щупальца Гигантского Кальмара, показавшиеся над Озером. Воробьи, чирикая, прыгали с ветки на ветку, какие-то девчонки в синей когтевранской форме бросали им хлебные крошки. На верхних трибунах стадиона сидела привычная группка квиддичных болельщиц, которые ничего не понимали в игре, зато обожали игроков и капитана. Поодаль устроились двенадцатилетние мальчишки, мечтающие попасть в команду, и парни постарше, которые жевали крекеры и громко обсуждали происходящее в воздухе.