й, надежд и волнений во много раз больше, чем будет через десять лет, они чувствовали глубже, ненавидели яростнее, дружили искреннее. А самое главное – они были бессмертны. Поэтому хохотали над всеми опасностями, мечтали о сражениях и подвигах, собирались уничтожать врагов и восстанавливать справедливость. Больше остальных говорил Джеймс – горячо, уверено и громко. Питер смотрел на него приоткрыв рот от восхищения, хлопал глазами, порой кивал и поддакивал, Римус слушал внимательно и вдумчиво, а Сириус с трудом сдерживался, чтобы не перебить Сохатого, но вряд ли в этом была нужда, потому что Поттер озвучивал его мысли.
– Нам каждый день долбят мозг, говорят, что мы должны хорошо учиться, потом найти себе хорошую должность… Как будто все на свете сводится к тому, чтобы найти мягкий стул для своей задницы! Сейчас мы можем сделать только одну правильную вещь – сражаться с Волан-де-Мортом! Он и эти меченые придурки возомнили, что они в центре мира и могут делать, что хотят: пытать, убивать, делить людей на правильных и неправильных… И мы должны с этим смириться?! Ну уж нет! Побыстрее бы закончить школу! Уж тогда я до них доберусь! – Джеймс глотнул огневиски и закашлялся.
– Я не могу понять, зачем им это нужно? – Римус грел в ладонях свой стакан. – Почему нельзя просто жить? – он оглядел друзей.
Сириус зло усмехнулся.
– Ты их не знаешь, Лунатик! Они тащатся от одной только мысли, что они хоть в чем-то лучше других, им нравится чувствовать себя особенными, но их особенность обычно измеряется только горами золота. Поэтому они так бесятся. Все эти слизеринские дуры могут нацепить на себя кучу бриллиантов и дорогущую мантию, но все равно не будут красивее чем Лили, Мальсибер может сколько угодно гордиться своей фамилией, но он тупой как пробка, а ты, – Сириус ткнул Люпина в бок, – умный. – На самом деле большинство из этих папиных сынков и дочек ничего из себя не представляют, – презрительно добавил он.
Питер согласно кивнул, переводя взгляд с Джеймса на Блэка, сунул в рот печенье и, активно работая челюстями, вытянул шею, стараясь не пропустить ни слова.
– И вообще, – распаляясь все больше и больше, продолжал Джеймс. – Кто он такой, этот Темный Лорд? – Поттер презрительно поджал губы. – Почему о нем никто ничего не знает? Он появился из ниоткуда, а все вокруг вообразили, что он дух старины Салазара Слизерина во плоти.
В голове у Сириуса уже шумело, мысли путались, он наклонился поближе к друзьям и, убедившись что другие посетители заняты только собой, осторожно начал:
– Ходят слухи… Пару лет назад, я случайно подслушал разговор родителей со старшим Малфоем. Есть люди, которые знали Волан-де-Морта еще в те времена, когда он учился в Хогвартсе.
В этот момент Хвост подскочил на стуле и взволнованно воскликнул:
– Тот-Кого-Нельзя-Называть был в Хогвартсе?
Джеймс звонко хлопнул Питера по спине, сердито шикнув:
– Не ори! Ты что, совсем тупой, Хвост?! – Джеймс опасливо обернулся на двух мужчин за соседним столиком.
Покраснев как вареный рак, Питер пробормотал:
– Просто я думал, что он был в Дурмстранге… Это ведь то место, где обучают Темным искусствам, я думал…
Джеймс отмахнулся от Хвоста как от надоедливой мухи и вновь обратил все свое внимание на Сириуса.
– Так вот, эти люди рассказывали, что его настоящее имя – Том Реддл, что он никогда ничего не упоминал о своих родителях, потому что на самом деле он полукровка, – Сириус оглядел вытянутые от удивления лица друзей. – Мой папаша после этого целую неделю ходил психованный – информацию переваривал…
Джеймс взъерошил волосы и откинулся на спинку стула, посматривая на Сириуса с легким недоверием.
– Да-а-а, – протянул он. – И правду говорят – меньше знаешь, дольше живешь. А я-то думал, чего это старший Малфой так внезапно ноги протянул? На редкость мерзкий был старикашка…
После этих слов, Римус, который всегда был совестью самой известной школьной компании, укоризненно покачал головой.
– О мертвых плохо не говорят, Сохатый.
Разумеется, Джеймс ничуть не смутился.
– Это еще почему? Он гад, и сынок у него гад, и внуки гадами будут.
Не успел Люпин возразить как раздался грохот.
Сириус подскочил как ужаленный, защитное заклинание уже почти слетело с языка, но потом он увидел, что в самом темном углу, два пьяных волшебника в потрепанных мантиях перевернули стол и набросились на друг друга кулаками, выкрикивая ругательства. Пышнотелая ведьмочка пронзительно визжала, пыталась разнять дерущихся, кто-то наоборот пытался их подзадорить, а хозяин «Кабаньей головы» продолжал протирать стаканы так спокойно, словно ничего не происходит. Сообразив, что дело может закончиться большой потасовкой, Сириус переглянулся с Джеймсом, тот высыпал на стол монеты, махнул Абефорту на прощание рукой, и вся четверка покинула паб.
Хогсмид уже давно спал, убаюканный шелестом липовых алей и светом крупных звезд. Казалось, что нигде в целом мире нет места спокойнее и надежнее, чем эти извилистые улицы, вдоль которых вытянулись ряды двухэтажных домиков с причудливо изогнутыми крышами, чем эти площади, вымощенные старым булыжником, и эти аллеи, убегающие куда-то до самой границы Запретного леса. В этой тишине мирной дремлющей деревушки четыре мальчишеских голоса звучали особенно громко. Они шли, смеясь и толкаясь, постоянно окликая друг друга, громко споря и шутливо переругиваясь. Сейчас никто, даже обстоятельный Люпин, не думал о том, что их могут хватиться. Они долго бродили по знакомым местам, заглянули в Визжащую хижину, прихватив запасы огневиски, припрятанного под трухлявой половицей, а затем, вдоволь надышавшись весенней свежестью и одурящей свободой, направились к замку.
Странно, но Сириусу было также легко и весело как остальным. Дурные мысли напрочь вылетели из головы. Он смотрел на болтающего Джеймса, на Римуса, который продолжал оставаться таким же аккуратным и приглаженным, на Питера пыхтящего и тяжело дышащего после такой длинной прогулки. Сейчас Сириус был уверен, что никогда в его жизни не будет людей роднее и дороже. Их души уже давно срослись так плотно, что вряд ли существовала вещь, которая могла бы разрушить эту стену. По крайней мере сейчас Сириус верил в это всем своим существом, боясь допустить даже мимолетную мысль, что однажды каждый пойдет своей дорогой.
– Эй, – Джеймс обернулся через плечо, – а вам не кажется, что мы уже давно не веселились как следует? – он обвел друзей многозначительным взглядом.
Сириус воодушевленно закивал.
– Но, Сохатый, мы ведь не… – попытался Люпин.
Поттер только отмахнулся, расплылся в широкой улыбке, а потом они с Сириусом вдвоем склонились над картой и торжественно произнесли: «Клянусь, что замышляю только шалость!».
Замок встретил их сонной тишиной и покоем. Когда-то на первом курсе они также вчетвером крались по длинным извилистым коридорам, вздрагивая от каждого стука и шороха, а внутри все сжималось от смеси восторга, трепета и восхищения собственной смелостью. Они до самого рассвета бродили по этажам, ликовали, когда находили никому не известные комнаты, прячущиеся за гобеленами или тайные проходы, ведущие в Хогсмид или в Запретный лес. Хогвартс казался целым королевством, неизведанным и хранящим сотни тайн, таинственным и великим.
Теперь Хогвартс был для них старым добрым знакомым, приветливым и дружелюбным, местом, хранящим сотни секретов и помнящим тысячи разговоров. Вооружившись палочками, даваясь смехом и шикая друг на дружку, Мародеры переходили из Большого зала в учительское крыло, из класса в класс, спускались в подземелья, прыгали с лестницы на лестницу, заглянули на кухню и в прачечную, надолго задержались в туалете на третьем этаже и только потом, усталые и довольные, направились к гриффиндорской башне.
Сириус устал так, что едва ворочал ногами. Он был уверен, что смог бы уснуть сейчас в любом месте, даже здесь, на каменном полу или на ступеньках.
– Ай! – завопил Питер, и вслед за его криком раздался жуткий грохот.
– Мать твою, Хвост! – воскликнул Сириус, глядя на то, как Петтигрю пытается выбраться из под развалившихся доспехов.
– Я случайно, я не заметил, что они здесь стоят, – начал оправдываться Хвост.
– Значит, купи себе очки, а лучше новые мозги! – наклонившись, Сириус дернул Питера за шиворот, помогая ему встать на ноги.
– Ты бы сам мог так же… помнишь в прошлый раз…
– Заткнитесь! – бросил Джеймс, прислушиваясь.
За много лет Сириус уже давно привык к манере Джеймса корчить из себя самого главного, но сейчас он неожиданно разозлился, повернулся к Сохатому, собираясь высказать ему пару ласковых, но тут в глаза ударил свет фонаря, а потом послышался противный скрипучий голос:
– Попались!
Переглянувшись, все четверка, прежде чем Филч успел разглядеть их лица, бросилась наутек. Джеймс, обладатель самых длинных ног, быстро вырвался вперед и махнул рукой, приглашая следовать за ним. Сириус нагнал Сохатого, в затылок им дышал Римус и только Питер, тяжело припадая на ушибленную ногу, отставал все больше и больше. И если бы парни это заметили, то обязательно поспешили бы на выручку, но они, не разбирая дороги, неслись к портрету Полной Дамы. Та вытаращила на них удивленные глаза, а Джеймс скороговоркой выпалил пароль.
Ввалившись в гостиную, они упали прямо на ковер. Сначала они облегченно выдохнули, но тут Римус сел и спросил:
– А где Питер?
– Ч-е-е-е-ерт! – протянул Сохатый. – Нет, что за невезуха! Если Филч поймает его, то потащит к МакГонагалл, а та Хвоста быстро расколет! Бродяга, дай-ка карту, я посмотрю, догадался этот идиот спрятаться.
Кивнув, Сириус пошарил по карманам, а потом выругался.
– Что? – подозрительно прищурился Джеймс.
– Карта осталась у Хвоста!
Поттер застонал, раскидывая руки в разные стороны.
Потекли длительные минуты ожидания. Римус сидел в кресле и смотрел как за окном занимается рассвет, Сириус курил, а Джеймс нервно ходил по комнате, бормоча что-то себе под нос.
Хвост вернулся через час. Испуганный, растрепанный и бледный, он замер на пороге, опасливо глядя на друзей. И не зря. Потому что Джеймс тут же направился к нему, засунув кулаки в карманы. Он окинул Питера долгим раздраженным взглядом.
– Ну? – судя по всему, Сохатый был готов вот-вот взорваться.
Питер вжал голову в плечи.
– Он поймал меня… – промямлил Хвост. – Но я сказал, что я был один и…
Джеймс нетерпеливо отмахнулся.
– Отдай карту.
Со стороны наблюдать за Хвостом было крайне забавно. Он трусил и робел перед Джеймсом, выглядел таким жалким, что становилось противно. За семь лет Сириус уже давно привык к тому, что Питера необходимо опекать, помогать ему, подсказывать нужное решение, а порой дать хорошего пинка, чтобы он, наконец, хоть чуть-чуть пошевелился. Хвосту не везло с учебой, не везло с квиддичем, а больше всего у него не клеилось с девушками. Последнее он воспринимал особо остро, а Сириус никак не мог взять в толк, почему Хвост так тупеет в присутствии даже не самой симпатичной девчонки, почему не может осмелиться пригласить кого-нибудь на свидание или просто поговорить.
– К-к-к-карту?
– Да, Хвост, живее!
– У меня нет н-н-никакой карты…
Тут Поттер начал терять терпение.
– А где же она? Хватит жевать сопли, ты можешь нормально ответить или нет?
Жадно поймав ртом воздух, Питер голосом человека, приговоренного к смертной казни, прошептал:
– Осталась у Филча.
Подскочив со своего кресла, Сириус подлетел в Хвосту, готовый оторвать к чертовой матери его глупую голову.
– Что?! Ты отдал карту Филчу? Нашу карту?!
– Он велел мне показать карманы… Что я мог сделать? Ты ведь сам…
– О, прекрасно, я еще и виноват! Ты это слышал, Сохатый?
Судя по лицу Джеймса, ему очень хотелось влепить Питеру хорошую оплеуху.
– Если бы я мог убивать мыслью, то ты бы уже сдох, – Джеймс нервно растрепал волосы. – Мы два года убили на ее создание. Два года, Хвост! И пока ты набивал свое пузо и тупил, я перерыл половину библиотеки, чтобы найти нужное заклинание! Что ты на меня уставился?! Уйди, я смотреть на тебя не могу!
Римус укоризненно покосился на Сохатого и покачал головой. Хвост, не дождавшись поддержки, повернулся и медленно поплелся к лестнице, ведущей в спальни. Сириус пнул его коленкой под зад на прощание и пробормотал: «Дебил».