Нет, не может быть! Она бы не стала! Или… Нет, Поттер просто треплет языком…
Я люблю Джеймса. Советую хорошенько это запомнить, Снейп
У меня не может быть ничего общего с Пожирателем смерти
Не смей прикасаться ко мне!
Воспоминания о последних словах Лили вертелись в голове до поздней ночи и не давали уснуть. Северус снова и снова прокручивал в голове разговор, их прежние разговоры, их встречи, думал о том времени, когда он мог запросто пойти с Лили в Хогсмид или пожать руку при встрече, тайком прикоснуться к волосам… Под утро, когда он все-таки задремал, ему приснился сон, в котором Лили вдруг оказалась рядом, прямо в этой комнате, на этой постели, совсем без одежды, с растрепанными волосами и красными губами.
Он вздрогнул, открыл глаза и резко сел на постели. За окном теплился бледно-розовый рассвет, а в стекло стучала клювом незнакомая рябая сипуха. Зевнув, Северус неохотно поднялся, проклиная человека, решившего отправить сову в пять утра. К удивлению Снейпа, сова протянула ему лапу. На зеленом конверте стояла круглая печать больницы св. Мунго.
Разворачивая пергамент, Северус едва не разорвал его.
А затем трижды, потому что был не в силах поверить, перечитал несколько строк, написанных чьим-то мелким аккуратным почерком.
Эйлин Снейп умерла этой ночью.
====== Глава пятьдесят восьмая. Выпускники. Часть I ======
Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет счастье?
Михаил Афанасьевич Булгаков. Мастер и Маргарита
1.
В комнате мальчиков было душно и солнечно. Плотные шторы не спасали от полуденного зноя, а летний травянистый аромат лился в приоткрытое окно. Еще несколько дней назад Римус Люпин сдвинул два больших стола вместе и теперь на них высились впечатляющие стопки старых учебников и справочников. Отдельно лежали свеженапечатанные методички, страницы которых были помечены яркими закладками, на углу — большой альбом-гербарий, а рядом с ним целая охапка зелени, сорванная на опушке Запретного Леса сегодняшним утром.
Джеймс уныло листал толстенный травник, стараясь запомнить как можно больше способов применения лирного корня. Ежедневная зубрежка наводила на Поттера ужасную тоску, но с Травологией он никогда не был особо дружен, считая, что в дурацких цветочках-лепесточках все равно лучше разбираются женщины, а грибы его интересовали только в жареном виде. Бродяга, судя по всему, полностью разделял мнение своего друга. Он полулежал на подушках с самым несчастным видом, время от времени позевывал и бормотал себе под нос: