— Я сейчас умру, — Алиса схватилась за Лили. — Мерлин мой, я ничегошеньки не помню! — она в панике зажала рот ладонями. — Я провалюсь, вот увидишь, провалюсь!
На самом деле Лили было ничуть не легче. Ее бросало то в жар, то в холод, пальцы нервно подрагивали, сердце колотилось как сумасшедшее. К тому же ночью она поспала чуть больше двух часов, во время завтрака ее подташнивало, в результате она не смогла съесть ни кусочка и сейчас желудок неприятно сжимался.
Неподалеку маячил непривычно сосредоточенный и мрачный Джеймс, растерявший всю свою самоуверенность и запал. Хвост сделал попытку с ним заговорить, но Поттер рявкнул так, что студенты, стоявшие рядом, шарахнулись в разные стороны. Мэри МакДональд старалась засунуть в туфлю серебряную монету, староста Пуффендуя торопливо рассовывал по карманам ворох шпаргалок, слизеринцы изо всех сил продолжали делать вид, что они выше всего этого, но сложно было не заметить их перепуганных глаз и белых лиц. Спустя еще пару минут, Анна Кроссман из Когтеврана, пошатнулась и осела на руки Бруствера. Пока остальные когтевранцы суетились и хлопали одноклассницу по щекам, стараясь привести ее в чувства, кто-то успел сбегать за мадам Помфри и та, озабоченно покачивая головой, сунула девушке под нос клочок ваты с резким запахом.
Джеймс и Сириус оказались в числе пятерых семикурсников, которые первыми перешагнули порог кабинета. Оказавшись внутри, они удивленно завертели головами. Обычный школьный класс больше напоминал оранжерею, наполненную диковинными растениями, свисающими со стен, потолка, стоящими на партах, подоконниках и в огромных ящиках на полу. Учительский стол удлинили в два раза и накрыли алой бархатной тканью, поверх которой аккуратными рядами были разложены билеты. За столом, удобно устроившись на мягких стульях, восседали экзаменаторы.
Взяв свой билет, Джеймс еще несколько секунд не решался его перевернуть. Мадам Спраут кашлянула. Вздохнув, Поттер вгляделся на витиеватые буквы.
— Абиссинская смоковница. Ее свойства и применение плодов в зельеварении, — внутри все возликовало, а Джеймс вспомнил, как сильно он любит Лили.
Практическое задание требовало от него отыскать среди буйства зелени прыгучие луковицы и рассадить их по отдельным горшкам. Положив перед преподавателем Травологии свой гербарий, доклеенный вчера вечером, Джеймс сел за парту, встретил взгляд Блэка и показал ему большой палец. Сириус в ответ довольно ухмыльнулся и склонился над своим листком.
В целом экзамен по Травологии прошел вполне спокойно, если не считать раненого пальца Северуса Снейпа — его здорово цапнула зубастая герань. Возясь со своими луковицами под пристальным вниманием старика из Министерства, Джеймс краем уха слышал звонкий уверенный голос Лили, которая отвечала на дополнительные вопросы, затем успел увидеть, как Фрэнк Лонгботтом тайком показывает Алисе на нужную грядку, а Люпин шарахается от огромного бубонтюра.
Взмыленные и все еще страшно взволнованные ученики вываливались в коридор, попадая в объятия одноклассников. Парни громко хлопали друг друга по спинам, крепко пожимали руки и сверкали улыбками, а девчонки подпрыгивали от переизбытка эмоций, восторженно пищали и хлопали в ладоши. Но вот из класса, понурив голову, вышла пуффендуйка, заревела и закрыла лицо ладонями.
Через три дня, в такое же прекрасное солнечное утро, пришло время сдавать Трансфигурацию. Здесь Джеймсу и Сириусу не в чем было себя упрекнуть, поэтому они прогуливались по рекреации, посмеивались и шутили над Питером, который, казалось, готов был вот-вот разрыдаться от ужаса. Он до смерти боялся Минерву МакГонагалл и в ее присутствии напрочь терял способность сотворить даже самое простое волшебство. Лунатик пытался Хвоста успокоить, хотя ему самому тоже было несладко. Римус без конца тер волшебную палочку краем мантии, стараясь убрать несуществующие пятна, шептал под нос самые сложные формулы и нервно озирался по сторонам. У окна он заметил Эмму, которая торопливо стягивала кудряшки в тугой узел. С того дня они больше не разговаривали, Люпин мог видеть ее только за когтевранским столом во время общих обедов и ужинов. Римус каждый день приходил в библиотеку, надеясь встретить ее там, но видимо Уэйн предпочитала сидеть в своей гостиной. Подавив искушение подойти к ней, Люпин снова обратил все свое внимание на Питера.
МакГонагалл прежде чем войти в класс, быстрым внимательным взглядом пробежалась по лицам студентов, особенно пристально разглядывая гриффиндорцев. Осуждающе покачала головой, заметив вихор на затылке Поттера и длинные волосы Сириуса Блэка, ободряюще улыбнулась перепуганным МакКиннон и Эванс, коснулась плеча Стоун. Сегодня она переживала едва ли не больше, чем студенты, но это невозможно было заметить по ее строгому лицу, только голубые глаза за стеклами очков блестели ярче, чем обычно. Поздоровавшись с коллегами из Шамбратона, приехавшими принимать экзамены у хогвартских студентов, МакГонагалл положила на стол ведомость с фамилиями учеников и взмахнула палочкой, раздвигая занавески и впуская в помещение потоки света.
Ученики тянули билеты, чье-то лицо тут же словно солнцем озарялось, кто-то горько поджимал губы, а потом класс наполнился скрипом перьев и шорохом пергаментов. Отвечать первым вызвался Поттер. МакГонагалл напряглась, но Поттер не зря слыл на редкость талантливым студентом и ее любимчиком (впрочем, декан Гриффиндора изо всех сил старалась этого не показывать). Джеймс четко и коротко дал определение детрансфигурации, не забыв упомянуть, что она делится на три вида, подробно описал простейшую детрансфигурацию, продемонстрировал умение исполнять заклятие Фините Инкантем, хотя теоретическая часть экзамена этого не требовала. Затем превратил китайский кувшин в великолепную тропическую птицу, птицу в огромную ящерицу, ящерицу — в бабочку, бабочку — в изящную заколку для волос и также легко вернул все обратно. Напоследок Джеймс, уже по собственной инициативе, прямо из воздуха сотворил два букета фиалок и, со шкодливой улыбкой, поднес своему декану и молоденькой преподавательнице из Шамбратона, которая порозовела от удовольствия. МакГонагалл была так горда, что не смогла как следует разозлиться на Поттера. С такой же легкостью справился с заданиями Блэк, превратив свою руку в лохматую собачью лапу и заставив старые черновики вспорхнуть с парты стайкой маленьких разноцветных птичек. Петтигрю перепутал заклинание, и его мышь окрасилась в желтый цвет и начала раздуваться как воздушный шар, на панцире черепахи, над которой колдовал Люпин, остался синий рисунок, Лили Эванс испуганно подпрыгнула, когда обезьянка, вместо того, чтобы стать кувшином, попыталась стащить с ее пальца серебряное кольцо.
А вот на Зельях Сириусу Блэку не повезло. Ответив на первый вопрос и заслужив одобрительный кивок Слизнорта, он отправился к своему котлу. Задание было легким — обычный эликсир гербицида. Толстенький и круглый экзаменатор, кажется, был доволен цветом и запахом, а потом Сириус, в самом конце, добавил в котел иглы дикобраза, забыв, что перед этим нужно затушить огонь. Зелье страшно забулькало и плюнуло в воздух веером брызг. Чуть не взвыв от боли, Блэк схватился за свое лицо, чувствуя, что оно становится все больше. Нюниус злорадно ухмыльнулся. Джеймс хотел подбросить в его котел какую-нибудь дрянь, но промазал и яйца докси угодили в варево Мальсибера. В классе завоняло тухлятиной так сильно, что учеников чуть не вывернуло наизнанку. Злой как тысяча чертей Мальсибер зыркал по сторонам, но виновника так и обнаружил. В итоге Поттер, увлеченный происходящим, прозевал момент, когда его Костерост закипел и чуть не провалил экзамен. Пока он торопливо исправлял зелье, Снейп закончил свой Напиток Живой Смерти. К досаде Джеймса, экзаменаторы, сунув нос в котел Сопливуса, чуть не обделались от восторга. Они наперебой расхваливали Снейпа, сыпали комплиментами в адрес его варева, гордый Слизнорт так раздувался от самодовольства, как будто Нюнчик был его любимым сыном. Сразу после Снейпа свою работу завершила Лили. Слизнорт замаслился больше прежнего и расплылся в широкой улыбке. — Изумительно, мисс Эванс, изумительно! — заворковал он. — Как вам удалось добиться такой консистенции? Капля лунной росы, я полагаю? Селвин! — позвал Слизнорт экзаменатора. — Вы должны обратить внимание на эту юную мисс! Она будет поступать в Академию Целительства, верно, Лили? Профессор Селвин преподает там основы зелий. Для экзамена по Защите от Темных Искусств целое крыло замка превратили в гигантский запутанный лабиринт в недрах которого прятались мракоборцы, готовые в любой момент высыпать на многострадальные головы студентов десятки проклятий. Кроме того, лабиринт кишил волшебными тварями: гриндилоу, красные колпаки, огнедышащие саламандры, жуткого вида упыри, штырехвосты и, что хуже всего, боггарты. Время от времени из глубины раздавался чей-нибудь пронзительный крик или отчаянная ругань, а потом вверх взлетал сноп красных искр — требование прекратить испытание. Редкие студенты проходили лабиринт до конца. Эван Тернер рухнул на колени, затравленно озираясь по сторонам и сжимая ледяных пальцах волшебную палочку, Марлин МакКиннон на выходе все еще сбивала огонь с рукавов мантии, Лили, до смерти напуганная боггартами, которые по очереди принимали облик всех, кого она любит, плакала и тряслась. Джеймс во всеуслышание клялся, что после прохождения лабиринта нашел у себя седой волос, а Сириус, опасливо поглядывая на директора и профессора Моррисона, сообщил, что случайно оглушил одного из мракоборцев и теперь тот не приходит в себя. После испытания жуткой нечистью, последние экзамены прошли практически незаметно. Часть студентов отправилась на Заклинания, другие на Нумерологию, третьи на Уход за Магическими Существами, Астрономию и Магловедение — выбор они сделали еще в начале года. Смолкал взволнованный гул в коридорах, пустела библиотека, учебники отправлялись на дальние полки, летели в мусорные корзины черновики и списки вопросов. В один из дней, сразу после обеда, под потолок Большого Зала со свистом взлетел огромный фейерверк, распадаясь золотыми и красными звездами. Джеймс Поттер торопливо сунул волшебную палочку под мантию, а факультетские столы взорвались ликующими криками, топотом и аплодисментами. Экзамены закончились.