До сих пор перед ней стояло окаменевшее от гнева лицо и потухший взгляд, и сердце каждый раз пронзала острая боль, когда она вспоминала, как Эррегор выпустил ее из рук и, ни слова больше не обронив, ушел к лесу. Он ни разу не обернулся и через несколько минут лишь черная точка высоко в небе напоминала ей о жаркой безумной ночи на туроновской шкуре…
— Что вы здесь делаете, сенора?
Хвала Небесному Богу, молодой девин пришел в себя и открыл глаза! И не только открыл, а и попытался приподняться на локте, но тут же со стоном повалился назад на подушки.
Тона бросилась к нему и чуть ли не насильно влила несколько ложек отвара, восстанавливающего силы, и только потом позволила Расселу говорить.
— Вам стало нехорошо, мэтр Северин, я вызвалась помочь уважаемым девинам, поскольку обряд сияния еще не закончен.
— Нехорошо? — Северин снова приподнялся и Тоне пришлось насильно укладывать его обратно. — Да я чуть не сгорел, тьма забери этот первородный огонь! Что это вообще было?
— Даже не знаю, что и думать, мэтр, это вы у нас ведающий, а я об илламе и знаю-то так, понаслышке, — Тона поправляла подушки под Расселом, говорила нараспев и старалась избегать пристального, изучающего взгляда королевского девина. Ох, какой же цепкий и недоверчивый у него взгляд!
Она, конечно, умела приврать при случае, но то ли дело безобидный простодушный Абидал, и совсем другое этот умный, проницательный молодой мужчина.
— Но король говорил, вы можете видеть илламу, — не отставал Рассел, а Тона готова была провалиться вниз, прямо на головы королевских гренадеров. — Вы не заметили ничего необычного?
— Я если и вижу, то одни только всполохи, мэтр Северин, — она старалась не выдать своего смущения, — у вас во время обряда я ничего не увидела. У Иви иллама оказалась очень сильной, может от нее вы и загорелись…
— Если бы, — Рассел все же попытался сесть и Тона поспешила ему на помощь. Теперь он полулежал на высоких подушках и смотрел в потолок. — Но в том-то и дело, что сам обряд сияния это магический обряд, когда иллама, скрытая в девушке, находит выход наружу, а девин, который проводит обряд всего лишь освещается ней, понимаете, сенора Верон? Как магический светильник, который передает свет от магического источника. А я загорелся как тряпка, пропитанная маслом араги. Знаете, в каком случае это могло случиться?
Тона замерла и натянулась тетивой, сжимая в руках мягкую салфетку, которой собиралась промокнуть влажный лоб девина.
— Откуда же мне знать, мэтр, я совсем никакого понятия не имею…
— Если на магический призыв илламы Ивейны отозвался мой первородный огонь и устремился к своему источнику. Меня поджег мой собственный огонь, Тона. Который таинственным образом я получил от вашей дочери. Вам по-прежнему нечего мне сказать, сенора?
Тона в страхе обернулась и наткнулась на подозрительный, неверящий взгляд Рассела, буквально впечатывающий ее в толстые стены. Она подошла к постели, положила салфетку на лоб девина и, стараясь казаться спокойной, с достоинством произнесла:
— Я не знаю, что вам ответить, мэтр Северин, мне неведомы такие тонкости. Раз вам лучше, с вашего позволения я пойду и позову остальных девинов…
Ее руку схватили сильные пальцы и сжали так, что она только охнула. Рассел потянул ее к себе и ее глаза оказались прямо напротив его горящих, как то самое масло араги, глаз.
— Тона, целых шестнадцать лет я не могу вспомнить ни свое имя, ни свою семью, ни откуда я родом. Я помню лишь, что меня подобрали бродячие актеры, год я устанавливал декорации и помогал им, а когда приехал в Леарну, захотел здесь остаться и поступил в услужение к мэтру Ингару. Все это время я изучал илламу и понял, что мой первородный огонь дан мне не с рождения, я наделен им иначе, чем другие люди, но Небесный Бог, как могло быть, что я получил его от девчонки, на шестнадцать лет меньше меня? Тона, Тона, — он цеплялся за нее и она как ни старалась, не могла высвободиться из этих крепких сильных рук, — помоги мне! Сжалься, скажи, ты же знаешь, скажи мне, кто я, как я связан с вашей семьей?
Тона перестала вырываться и устало опустилась на край постели Рассела. Он смотрел на нее с такой болью, что у нее не хватило духу лгать дальше, но и правду она сказать не могла.
— Я не знаю, Рас, — тихо сказала она и тот выпустил ее пальцы, — у вас на самом деле одна иллама, я сразу это увидела по цвету пламени, и источник ее в Ивейне, а не в тебе.