Джаред стоял рядом с девушкой, держа ее за руку, думая о том же. Им обоим нужно было разобраться в своих чувствах и мешала им только стена, которую они выстроили сами. Джаред понимал, что все, что он сделал, было глупо и некрасиво с его стороны. Но не отдавал себе отчёт в том, что сделал специально.
Ведь Стивенс действительно боялся конкуренции со стороны Джессики, она действительно ездила слишком хорошо. И только конченный идиот бы не побоялся вставать с ней на полосу.
Когда ребята вышли из палаты Трейси, они молча шли к лифту. На часах уже почти шесть утра, они проторчали здесь пять часов. Сейчас оба уставшие, голодные, они идут домой, чтобы поспать, а потом позавтракать и идти в школу.
Каждый мог пойти к себе домой, но Джаред предложил Куинн поехать к нему, на что та согласилась, пожав плечами. Приехав к дому парня, они уже не видели смысла спать. Попросив у домработницы две чашки кофе и пару бутербродов, разместились в гостиной.
Пару минут они молчали, пытаясь собрать все мысли в кучу. Джаред не выдержал и нарушил тишину:
— Я сделал это специально, — выпалил он, Джессика взглянула на него, пытаясь понять, о чем он, и сразу переменилась в лице: поняла.
— Ты боялся конкуренции? — спросила она, откусывая бутерброд.
Джаред хмыкнул, но кивнул.
Они доели быстро и так же быстро поднялись в комнату к парню. Каждый думал о своём, но, закрыв дверь, в утреннем полумраке, смотрели друг на друга так, словно пожирали глазами. Джаред дотронулся рукой до волос девушки, медленно приближаясь к ней. Джессика вздрогнула, ощущая мурашки на коже.
— Я хочу тебя, — прошептала Куинн, — После всего того, что ты сделал, я, блять, хочу тебя! — повысила голос голубоглазая, обняв Джареда за шею.
Стивенс молчал, ему достаточно это было услышать. Их губы соприкоснулись. Больше никто не хотел разговаривать, тратить время на пустую болтовню. Джаред целовал губы девушки, слегка прикусывая, оттягивая нижнюю губу. Джессика обняла парня за шею, зарываясь пальцами в его волосы. Им обоим это было нужно, обоим было необходимо.
Их одежда оказывалась на полу одна за другой, они остались голыми. Стивенс взял девушку за талию сел на кровать, Джессика села сверху. Двигаясь в такт друг другу, они стонали в унисон.
Куинн целовала шею парня, ногтями царапая его спину, тот выгнулся: ему нравилось. Джаред перевернул девушку на спину и вошёл в неё снова. Грубо сжимая грудь, кусая за плечо и оставляя засосы на ее коже, Джаред понимал, что ему нравится трахать голубоглазую. Ему нравится нежное тело Джессики, горячая кожа, холодные пальцы и длинные волосы.
Кончая, он почти сказал, что любит ее, но Джессика не верила, даже несмотря на его искренность. Она отвернулась и тихо засопела. Теперь между ними так будет всегда: нежный трах ночью, а днём они делают вид, что не знают друг друга. Между ними все ещё осталась эта стена, которую невозможно преодолеть. Джессика никогда не простит предательство.
Не сказав и слова, Джаред укрыл девушку одеялом и отвернулся на другой бок. Это все сложно для них и ни к чему лишние беседы.
***
Роберт смотрел на Трейси так, словно изучал каждый миллиметр ее тела. Она лежала на больничной койке, не похожая сама на себя: бледная, истощенная, под глазами синие круги. Тейлор касался ее рук, ему было больно.
Впервые он чувствовал себя мудаком; что он наделал, что натворил. Теперь парню было совсем не до смеха, Миллиган лежала здесь из-за него, Трейси полюбила его. Этот спор, желание быть крутым только все испортило.
Секунда и глаза девушки распахнулись, он не успел уйти, но может и не хотел уходить.
— Что ты здесь делаешь? — испуганно спросила девушка.
— Не бойся, я уже ухожу, — произнёс Роберт, поднимаясь с места.
— Зачем ты пришёл? — не унималась Трейси, не сводя глаз с парня.
— Я хотел тебя увидеть, — признался Роберт, — Я был конченным мудаком, прости меня. Я не должен был так поступать, ты не заслуживаешь всего этого, ты заслуживаешь Брайна, он достоин тебя, — Тейлор впервые говорил искренне, и ему самому становилось страшно.
Трейси смотрела на него с недоверием, парень не стал ждать, пока она что-то скажет, встал с места и вышел из палаты, проклиная себя за то, что не поцеловал её.
«Какой же я кретин» — ругался Роберт, спускаясь вниз по лестнице.
Роберт не мог ничего поделать с тем, что поступил с Трейси как последний мудак. Ему было больно, впервые за всю свою жизнь ему больно. Больно до слез, до того, что хотелось бить стены, кричать, сожрать себя изнутри, лишь бы она была рядом.
Роберт Тейлор заметил ее в первый раз в прошлом году в столовой. Она была совсем одна, ещё толком никого не знала. Роберт сразу подошёл к ней с целью склеить ее, ведь она такая милая. Ее веснушки на лице, кудрявые волосы, карие глаза.
Но Трейси отшила его, послав, и тогда Роберт не на шутку взбесился, пообещав себе, что когда-то он с ней точно переспит. И этот спор был единственной возможностью, чтобы уложить ее в свою постель. Дело почти дошло до секса, но Роберт испугался, он никогда не чувствовал ответственности, ему было плевать, а с ней все хотелось сделать по-другому.
Сначала для него все было игрой, ему было весело, и он ничего не чувствовал, кроме отвращения и желания трахнуть Трейси. Она бесила его неимоверно. Вся такая правильная и хорошая, добрая, милая.
Всегда улыбалась и терпела все его нападки, что не каждый бы выдержал, но она терпела и была первая, кто поставил его на место и ударила по лицу. Но, когда Роберт увидел вместе с ней Брайна, он взбесился ещё сильнее.
План начинал проваливаться, но и тут удача повернулась к нему лицом. Девушка начала изменять Брауну с Робертом. И он до сих пор помнит, когда Миллиган делала ему минет и кончала в его руках. У них не было секса, но и оральных ласк было достаточно для того, чтобы понять — это не навсегда.
А потом Трейси узнала все и рассказала всей школе. И это было самым последним толчком, чтобы Роберт наконец понял, что это не влечение. Это не просто желание, это нечто большее. Но вместо того, чтобы осознать, посидеть и подумать, он пошёл в бар, где напился. Его больше не привлекали другие девушки, он ничего не чувствовал.
Везде была Трейси гребенная Миллиган. Ее глаза, губы, дыхание, запах, все было рядом. Это становилось болезнью: приходить, пока она спит, в больницу к ней, смотреть на неё, а потом уходить. И снова идти в бар, возвращаться пьяным домой без девушки, наличных и с запахом перегара.
Прошла неделя. Ровно одна неделя, когда выписали Трейси. Той самой Трейси больше нет, и Роберт это замечает. Она больше не смотрит на него как раньше: робко, неловко.
Ее привычная серая одежда сменилась на более дерзкую, яркую. Девушка начала краситься, а ей это очень идёт. Кудрявые волосы сменились на прямые, и теперь она постоянно такая. Парни приглашают ее на свидание, а она отказывает им, в надежде на то, что Роберт пригласит ее.
На третий день этого сумасшествия Тейлор подходит к Трейси, чтобы узнать, что происходит.
— Что все это значит? — спрашивает он.
Девушка прижата к стене, руки парня по обе стороны от ее головы, ей никуда бежать.
— Тебя не должно это волновать, — говорит Трейси и смеётся. — Хочешь меня трахнуть? Хочешь? Так чего же ты ждёшь, давай! — Трейси начинает целовать его шею, руками проникая под его футболку, поглаживая живот.
— Убери руки, мне интересно, что происходит с тобой, — Роберт пытается отстранится, но Трейси крепко прижимается к нему, Тейлору становится тесно в джинсах.
— Я чувствую твой стояк, — выдыхает она прямо ему в губы. — Ты же хочешь меня, я тоже хочу тебя, так давай же, потрахаемся прямо здесь. Тебе же не важно, главное машину получить, — говорит девушка.
У Роберта в груди все сжалось, и он вновь почувствовал эту боль. Она никогда его не простит.
— Трейси, перестань! — просит парень, девушка останавливается и смотрит на него.
Секунда, две, десять, тридцать. И они целуют друг друга в губы, понимая, что это их край. Они оба уже тонут и спастись могут только сами. Их языки соприкасались друг с другом, ведя борьбу, Трейси словно перестала дышать, а Роберт не дышал вовсе.