В голове резко щелкает, и перед глазами проносится табун предшествующих моему пробуждению воспоминаний: безмятежность, которую внезапно сменяет крик Йорана, мои попытки пробить невидимую стену, а после…
От ужаса даже прижимаю ко рту ладонь.
Отныне я такая же, как они — и отсчет уже начался.
Только сейчас замечаю странное шевеление сбоку от себя, и резко поворачиваю голову.
Йоран смотрит на меня своим фирменным прищуром, и отчего-то довольно ухмыляется.
— Ты… — непроизвольно вырывается у меня, однако все слова так и замирают на языке. Прежде мое лицо никогда еще не было столь щедрым на эмоции, и даже трудно предположить, как это выглядит со стороны.
Эмоции…
Шок, злость, непонимание — все они толкаются между собой в надежде отвоевать свое место. И прежде, чем мне удается прийти с ними к какому-то консенсусу, раздается голос Йорана:
— Проснулась, наконец.
И это все, что он мне может сказать!?
— Что произошло? Ты же… — вновь осекаюсь. Что, если произошедшее было всего лишь неудачной шуткой? Своего рода испытанием.
Возможно, мне бы даже удалось убедить себя в этом, однако Йоран будто намеренно пресекает мои попытки:
— Ну и, каково это — вновь очутиться в прежней шкуре?
Теперь уже не остается никаких сомнений.
Как ужаленная, подрываюсь с места. Секунда, и мои пальцы с силой впиваются в воротник Йорана. Именно сейчас мне как никогда раньше хочется стать выше: посмотреть в эти бесстыжие глаза сверху-вниз.
Йоран продолжает нагло ухмыляться, наблюдая за моими жалкими попытками.
— Повторяю: что произошло!? Я же слышала твой крик! — мои рычания по-прежнему не воспроизводят на него должного эффекта. Они — не более чем жалкие попытки казаться страшнее и внушительнее.
В ответ Йоран лишь беспечно пожимает плечами, и это становится для меня последней каплей.
Кажется, моих манипуляций не ожидал не только Йоран. Я и сама не поняла, в какой именно момент адреналин затмил взор настолько, что мне удалось осознать произошедшее, только когда Йоран оказывается прижатым к земле.
— Хватит юлить! — я вновь срываюсь на яростный крик. — Ты же специально все подстроил, я права!?
Мне даже не нужно дожидаться ответа: он и так написан на его лице.
Внутри жгучим ядом разливаются страх и отчаяние. Смешиваются между собой, выливаясь во что-то новое. Оно несется по венам вместо когда-то циркулирующей в них крови.
— Прогресс на лицо, — вместо ответа произносит Йоран. Лукавое выражение его собственного лица не меняется даже, когда рядом с ним вонзается мой кулак. В другой ситуации я бы порадовалась, что не чувствую боли. Вот только сейчас я бы даже не прочь ее испытать — заглушить то, что гораздо хуже.
— Злость тебе идет.
Осознав, что и дальше ничего от него не добьюсь — поднимаюсь, предварительно взвыв от досады. Я прекрасно понимаю, на что намекает Йоран: теперь мне тоже не чужды эмоции. Менее яркие, в отличие от человеческих, будто припорошенные снегом. Но даже они будоражат мое непривыкшее сознание, устроив в нем битву. И я буквально чувствую их злорадство и ликование.
«Услышь…осознай, каково это — не принадлежать себе».
Теперь-то они отыграются по полной.
— Лучше бы я оставила тебя там! — продолжаю плеваться ядом, хотя и понимаю, что это бесполезно: для Йорана мои ругательства словно услада для ушей.
— Но ведь не оставила же, — Йоран в очередной раз уворачивается от моего кулака. Для него это игра, и он бы точно не преминул ее разнообразить любыми, даже самыми изощренными способами.
С силой сжимаю челюсти. Весь этот мир — иллюзия, как и его обитатели. А теперь я и вовсе застряла в нем на неопределенный срок.
— Идиот. — Разворачиваюсь, и медленно втягиваю в себя воздух. Необходимо остудить свой … пыл? Злюсь на саму себя оттого, что теперь не могу контролировать эти бесполезные проявления. И что еще хуже…
Судорожно втягиваю воздух и сгибаюсь пополам. Виски будто стискивает невидимый обруч, и одновременно с этим что-то настырно пытается разорвать мою черепную коробку изнутри. Снова. Перед глазами вновь проносится все произошедшее, но теперь оно обрастает новыми деталями.