Взгляд принимается беспокойно метаться, пока вдруг не натыкается на озеро в нескольких метрах от меня.
Ноги сами несут меня к нему. Останавливаюсь на самом краю, намереваясь было окунуться с головой, однако замираю, не в силах даже пошевелиться.
Из отражения на меня взирает темноволосая девушка. Не такая бледная, как я, но на ее лице отчетливо видны признаки усталости. Залегшие под глазами тени еще больше подчеркивают их глубину, а гетерохромная радужка действует подобно гипнозу: она пленяет, настолько, что у меня нет сил отвести взгляд.
И чем больше я вглядываюсь, тем сильнее становится внутричерепное давление.
Медленно опускаюсь на колени, и протягиваю к ней руку. Водная гладь начинает идти волнами от едва заметного дуновения ветерка, и я лишь сейчас осознаю, что девушка отзеркаливает каждый мой жест.
— Бесишься оттого, что не можешь вспомнить? — даже не замечаю, в какой именно момент ко мне подходит Йоран. Становится рядом, слегка склоняя голову набок. Взгляд его направлен куда-то сквозь меня: кажется, для него незримо то, что предстало моим глазам.
Невзначай брошенная фраза как всегда попадает в точку, однако задуматься над ней мне не позволяет очередной приступ.
В голове с ужасающей скоростью проносятся различные картинки, но на этот раз они уже не кажутся бессвязными: теперь это больше похоже на часть неизвестной мозаики. Вижу себя в зеркале, собирающую темные волосы в высокий хвост. Пробегаю по мягкому ковру из осенних листьев и запрыгиваю в машину. Далее — проносящийся за окнами пейзаж, сквозь который периодически прорываются душевные терзания. Высокое здание вдалеке. Вокруг люди. Много людей.
Дни, похожие один на другой, но среди них будто бы ощущается некое незримое сияние. Оно подобно солнцу: греет, но и вместе с тем сжигает изнутри.
«Не отпускай…»
Раздавшаяся в голове фраза вмиг оказывает отрезвляющий эффект. Я резко подаюсь назад, едва не опрокинувшись на спину, но тут же вспоминаю о той девушке.
Вновь вскакиваю на ноги, но, когда я оказываюсь у кромки воды, то не вижу ничего, кроме своего размытого отражения.
— Ну, надо же, — Йоран озадаченно чешет затылок. Он удивлен не меньше меня. — Тебе и вправду удалось.
Я же на этот раз сдерживаю порыв задушить его. Равно как и не позволяю себе вновь проявить любопытство. Уж больно много чести! Пусть теперь Йоран помучается в неизвестности. Так же, как и я. Гадает, чем вызвано мое странное поведение. Ни слова больше.
Кажется, мой трюк срабатывает: Йоран обходит меня и, озадаченно склонив голову набок, заглядывает мне в лицо.
— Что ты видела?
Ответом ему служат мерцающие холодным светом глаза. Я вкладываю в этот взгляд как можно больше равнодушия, ожидая, пока собеседник сдастся. И это противостояние длится несколько мучительных минут.
Наконец мне надоедает вести эту безмолвную битву, и я разворачиваюсь в сторону леса. Раздумываю, как поступить дальше. Даже в таких условиях я не могу плясать под их дудку.
Как бы мне ни хотелось признавать, но мысли беспрестанно возвращаются к тем образам из подсознания, и я, сама того не замечая, пытаюсь выцепить как можно больше деталей. Однако эти ниточки то и дело выскальзывают из моих рук. Рвутся, когда я пытаюсь их подхватить.
— Больше не смей приближаться ко мне, — отчеканиваю я ровным голосом. — Можешь радоваться: тебе все же удалось сделать меня подобной вам. Пешкой, которой теперь могут манипулировать.
Сейчас меня мало заботит то, насколько жестокими покажутся мои слова. Мне отчаянно хочется подвергнуть Йорана страданиям. Заставить почувствовать то же, что и я.
Произнося их, я испытываю странное извращенное удовольствие. Губы мои растягиваются в жестокой улыбке. И под дудку Йорана я тоже не собираюсь плясать. Уверена, он даже и не задумывался о том, какие правила появятся в этой новой игре. Йоран сделал только хуже. В первую очередь, себе.
Странно, но он не произносит ни слова, и я понятия не имею, чем вызвано это непонятное молчание.
— И да, — я все же решаю обернуться, чтобы вбить еще один гвоздь в крышку импровизированного гроба, — ты только что обзавелся еще одним соперником.