«Сколько же ему на самом деле лет?»
Чуть не вздрагиваю от внезапно возникшего в мыслях нелепого вопроса. И будто не своего голоса.
Ощущение, что мы виделись раньше. Но когда...?
Вовремя осознаю, что, еще немного, и игра в «гляделки» затянется до неприличия, и прилагаю немалые усилия для того, чтобы натянуть на лицо непроницаемую маску.
— Следует ли мне объяснить задание еще раз? — перевожу взгляд на его пустой лист, ляпнув первое, что пришло на ум.
Холодные серые глаза спокойно прослеживают траекторию моего взгляда, тут же возвращаясь в исходное положение и продолжая вести непонятную мне битву.
— Я знаю это упражнение, — спокойный, глубокий голос, в котором, тем не менее, сквозят нотки мнимого превосходства. В меру низкий, словно заглушающий истинные эмоции.
— Тогда ты наверняка знаешь о его эффективности.
— Просто его животное — баран, — рядом сидящий паренек толкает, судя по всему приятеля, в плечо. — Ну же, Ириан[л1] , подтверди мои догадки.
К моему удивлению, Ириан отвечает тому кривоватой ухмылкой, вмиг развеивая впечатление неприступного и холодного принца. Значит, улыбаться мы все-таки умеем.
— И как, удалось выяснить, кем ты являешься на самом деле? — спокойно интересуюсь я, пытаясь уловить тот миг, когда эмоции Ириана незаметно сменяются непроницаемой маской. Возможно, мне лишь кажется, но тот едва заметно, неосознанно напрягает скулы.
— Человеком. — Просто и без пафоса произносит он, чем вызывает вполне ожидаемые удивленные смешки, однако я уверена, что у него не было умысла хоть как-то меня задеть.
Снисходительно приподнимаю брови, одобрительно кивая.
— Что ж, пусть будет так.
Конечно, этими словами я автоматически позволяю и другим студентам бросить карандаш и не выполнять задание, однако этого не происходит.
— И такой ответ имеет место быть, но, если его примеру последуют остальные, то это уже не будет их ответом. Они лишь запутаются в себе еще больше.
Отчетливо ощущаю на себе взгляд Ириана, однако поворачиваюсь к нему спиной, выискивая взглядом готовые рисунки.
Человеком, значит…
— Вижу, большинство из вас закончило рисовать. Теперь осталось выбрать добровольца, по рисунку которого я проведу диагностику личности.
— Расшифруй [ВГ2] мой! — не могу удержаться от смешка при виде воодушевленного Эджилла. Можно было не спрашивать. Даже, если бы я выбрала кого-то другого, уверена, что этот неугомонный парнишка просто бы вложил его в мою руку.
— Давай посмотрим, — пробегаюсь по рисунку взглядом, вскинув брови вот уже в который раз за день. Однако на этот раз они выражали приятное изумление. — Не можешь рисовать? — все бы так «не могли». С листа бумаги на меня взирал лис. Животное, которое его привлекает, и с которым он себя ассоциирует.
— Лис — в классике считается символом коварства и хитрости, — слышу, как с задних парт доносятся несогласные реплики. Мол, «какое в этом простофиле коварство». Однако…
Внезапно чувствую, как к уже имеющимся прикладным знаниям примешивается еще что-то. Похожее на внутренний голос, который принадлежал не мне.
Наблюдаю, как смешно насупливается Эджилл. «Простофиля», как же.
— Но вместе с тем ассоциируется с сообразительностью, красотой и достатком, — игнорируя очередные комментарии, продолжаю: — На Востоке лиса выступала в образе Духа — хранителя знаний. А в славяно-арийских чертогах покровительницей лис была Мара — светлая богиня трансформаций, проводник между сознанием и подсознательными слоями нашей психики. А теперь, вопрос: каким животным ты бы хотел себя видеть? Первый ответ — быстро, без раздумий! — резко и отрывисто произношу я, не позволяя блондинчику опомниться.
— Г-гепард, — неуверенно произносит тот, одновременно отслеживая реакцию окружающих и пытаясь найти логическое объяснение своему ответу.
— Почему?
— Скорость, крепкая мускулатура…
— А вместе с тем опасность и агрессия, — задумчиво складываю руки на груди и, видя, как Эджилл намеревается оправдаться, добавляю: — И я так полагаю, для позиции нападающего: финты и трюки с мячом, взрывная скорость и точные удары. Я права? — смягчаю свой от природы менторский тон, пытаясь не спугнуть ученика.