И я всегда хотела оказаться в их числе.
«Вот только жизнь тем и интересна, что никогда не знаешь, в какой момент все твои теории вдруг разлетятся в пух и прах. Что порой хватает и мига, который перевернет ее самым неожиданным образом». — А вот это уже слова Кристы, которые когда-то подействовали на меня сильнее любой из ныне существующих молитв.
— Что-то не слышу твоего энтузиазма, — бурчит Криста, а я в ответ закатываю глаза.
— Надеюсь, что смогу облачить свои чувства в слова после того, как испытаю новую профессию в деле.
— Тогда позвоню тебе вечером! Покажи им там всем, Лекс! — на этом наш разговор оборвался.
Киваю куда-то в пустоту, вместе с тем, не удержавшись от легкой улыбки: и так всегда — если Криста решила вытрясти из меня информацию, то сделает это, даже если ей придется всю ночь торчать под моим окном.
За всеми этими размышлениями я и не заметила, как мой старенький Джип Чероки остановился возле внушительных кованых ворот. Хватило одного взгляда на них, чтобы вспомнить, какого это — вновь почувствовать себя маленькой и беззащитной. И дело тут не в моем среднем росте. Это место не выглядит устрашающим, но есть в нем что-то от начальника, который сканирует тебя придирчивым взглядом. Пять лет назад он смотрел на меня со строгостью родителя, а вот сейчас пытается угадать, подхожу ли я на выбранную должность. Интересно, узнал ли он ту девчонку в спортивной форме?
Вокруг суетятся ученики, обмениваются дружескими объятиями после непродолжительных каникул. Этих детей можно уважать уже лишь за то, что они избрали для себя далеко не самый легкий путь. Согласились жить по строго установленному графику. Вероятно, многие из них пока не осознают, во что ввязались. В то время как их сверстники могут позволить себе полноценный отдых и посиделки в барах, спортсмены уже заведомо лишили себя простых человеческих радостей. И далеко не факт, что эта жертва в итоге будет оправданной.
Про себя усмехаюсь этой мысли. Много лет прошло с момента, как я покинула спортивный пансион, и пусть в отличие от обычной школы это место казалось мне раем, сейчас оно душит нестерпимой ностальгией.
Из-за больницы я потеряла добрых полгода, а потому была вынуждена начать серьезно готовиться к экзаменам. С поступлением сразу после окончания пансиона я тогда решила повременить: думала, что образование подождет, ведь на кону стояла победа в Зимних Олимпийских играх. То, к чему я шла всю сознательную жизнь.
Стоит ли говорить, что все последующие годы прошли для меня словно в тумане? Что процесс подготовки к экзаменам являлся очередным напоминанием о том, что меня здесь быть не должно.
Каждое утро я просыпалась с надеждой, что увижу свою комнату в общежитии, в которой, помимо меня жило еще двое спортсменок. Казалось, я вот-вот услышу громогласный голос тренера и, не смея перечить, помчусь на зарядку, едва успев продрать глаза.
По крайней мере, так должно было быть. И было бы… но отныне мою мечту осуществляет кто-то другой, и всё, что я могу сделать — это двигаться вперед.
Я не раз задавалась вопросом: что было бы, если бы фигурное катание так и не пришло в мою жизнь? Стала бы я от этого счастливее?
Даже и не знаю, что хуже: найти себя на какой-то промежуток времени, или так и не понять, что именно является «твоим».
Впрочем, если посмотреть на происходящее под другим углом, можно увидеть не очень приятную картину: мало того, что я изначально нацепила не подходящую мне маску, так теперь не могу примерить новую из-за саднящих ран.
Как, если бы, мое лицо не подходило ни к одной из них.
Но вместе с тем, происходящее будто нарочно складывалось таким образом, чтобы насильно впихнуть меня в эти ограничения. Или это во мне живет нечто такое, что заставляет меня намеренно отказываться от чего-то большего? Я будто запрещаю себе получать желаемое, вместо этого выбирая обходные пути. И после определённой череды событий, уже как-то не верится в простую случайность.
Открываю дверцу машины, стараясь придать себе представительный вид. Аккуратно опускаю ноги, чтобы случайно не протереть брюками порожек. Пока на меня не обращают внимания, чему я, бесспорно, рада. Перезагрузка мышления не прошла даром, и я не испытываю должного волнения. Точнее, его не испытывает Алексис, а вот душе по-прежнему требуется время, чтобы привыкнуть к новой роли.