Поцелуй на прощание, и она скрылась в ванной комнате.
***
Рука чуть дрогнула, касаясь звонка. Тишина, тяжелые шаги и резко распахнутая дверь. Из темноты коридора она увидела лицо Давида. Белоснежная рубашка, полностью расстегнутая, обнажала волосатую грудь. Он будто постарел на десяток лет и осунулся.
— Ты куда пропала? Я места себе не находил.
Альбина переступила порог, выдыхая чувство вины перед тем, кто был готов изменить её жизнь. Она подняла на него глаза и увидела зверя. Холодок пробежал по спине, а ноги предательски задрожали.
— У Лизы спроси! Где ты был, когда я звонила тебе вчера? Занят был? Это уже даже не смешно! Из миллиона женщин — именно она, — она говорила запальчиво, понимая, что лучшая защита — это нападение.
— Какая Лиза? Она была до тебя. Я не встречался с ней. Я правда был занят делами, увидел твои пропущенные уже поздно, — его голос чуть дрогнул.
Альбина почувствовала, что он говорит правду, но отступать было поздно.
— Ладно, неважно. Я пришла, чтобы.
— Молчи, — в отчаянье он не дал ей договорить, — заткнись, я не хочу ничего слышать.
Он сделал шаг вперед, вплотную подойдя к ней, вдыхая её запах и ощущая чужой, мужской. Давид закрыл глаза, пребывая некоторое время в прострации, а потом, на смену отчуждения, пришла дикая первобытная сила. Зверь победил. Голое животное желание овладело им. Вместо слов — рычание. Он поднял руку и зазвенел хлесткий удар пощечины, рубцом опаливший щеку, она оступилась под ударом, утратив способность защищаться, Давид подхватил её на руки и потащил к первой подходящей поверхности.
Альбина колотила его по спине, скорее по инерции, хоть как-то обозначая свой протест, но он этого не замечал. Повалил её на стол, она царапала ему грудь, лицо, спину, но это ничуть не останавливало его. Силой грубо перевернул на живот. Разорвал трусики и швырнул в сторону. Коленом раздвинул бедра, судорожно приспуская свои штаны. Она что-то кричала, но он не слушал ее. Прижал всем телом, словно гранитная плита. Одна рука закрыла ей рот, а вторая удерживала тело. Боль пронзала её насквозь, но она не могла издать ни звука. Двигался глубокими резкими толчками, вызывая у нее лишь жалкие всхлипы. Его руки блуждали по телу, силой сжимая ее. Ему было бесконечно мало этого. Он перевернул ее на спину и смотрел в глаза. Такого Давида она не знала прежде:
— Ты никуда от меня не денешься, слышишь? Я люблю тебя. Ты будешь моей.
Она не могла ему ничего ответить, лишь жалобно скуля. Он схватил её за волосы, оторвал от столешницы и потащил к стене. Заставил упереться руками в стену и прогнуться:
— Я заставлю тебя забыть его.
Руки тисками сжимали её бедра, оставляя глубокие отметины. Она хрипела от боли, стыда и беспомощности. Еще несколько грубых и глубоких толчков, и он кончил. Сделал шаг назад и застегнул обратно брюки.
Альбина скатилась по стене и осела на пол, дрожа всем телом. Ее колотило, но она не решалась поднять глаза.
— За вещами пришла? К нему уходишь? — его голос обрёл твердую уверенность. Он закурил и пристально смотрел на нее, — иди. Больше не держу. Забирай вещи и убирайся.
Девушка, почти ползком, скрылась в спальне. Она сняла с себя изорванную одежду, открыла шкаф. Надела первое, что попало под руку, и вышла обратно. Давид стоял спиной к ней и смотрел в окно, делая глубокие затяжки. Девушка, холодея, прошмыгнула быстро к двери, боясь, что он сейчас настигнет её. Этого не последовало. Ноги несли её вперед, вниз по ступенькам. Наконец она выбежала из подъезда и огляделась вокруг. Первые всполохи рассвета озарили небо. Она свернула за угол дома и почувствовала, как грубая мужская рука перекрыла ей рот и нос. Легкие взорвались от невозможности дышать.
— Куда собралась, дура? — услышала она незнакомый грубый голос.
Липкая, противная полоска скотча заклеила ей рот, руки связали бечевкой и бросили на заднее сиденье машины без номеров, которая моментально скрылась, избегая случайных свидетелей.
========== 15 ==========
Валера не мог вновь заснуть. Чувство тревоги его не покидало. Может это была ревность. Он боялся, что Альбина передумает, останется с Давидом. Шесть утра, первые вспышки рассвета. Лежать в кровати без сна больше не имело смысла. Он хотел позвонить ей, но понимал, что еще рано.
Свежесваренный кофе настойчиво поглощал запах прикуренной сигареты. Сколько ей нужно было времени на разговор и собирание вещей: час, два, больше? Он пил терпкий напиток и выдыхал ядовитый дым. Она ушла чуть меньше часа назад, а его уже съедала тоска по ней. Будто не было этой волшебной и безумной ночи.
Стрелки неумолимо приближались к отметке 12. Позади четыре чашки кофе, пятая уже давно остыла и стояла нетронутой. Пачка сигарет опустела наполовину, отрешенный взгляд потухших глаз в окно, где всё сливалось воедино.
***
Звонок в дверь застал Давида врасплох. Он собирал свои вещи и явно не ждал гостей.
— Лиза? — меньше всего он ожидал увидеть девушку.
— Привет, — наигранная улыбка скрывала волнение, — могу войти?
— Зачем ты здесь?
Она слегка поджала губы, пытаясь сдержать свои чувства.
— Ты не отвечал мне, решила сделать шаг сама.
— Не отвечал, потому что не вижу в этом никакого смысла.
— Так и будем разговаривать в коридоре?
Давид вздохнул и впустил девушку в квартиру.
— Ты один? — оглядываясь по сторонам, спросила Лиза.
— А почему ты не задалась этим вопросом раньше?
Его глаза блестели от холода, что царил в нём.
— Желание увидеть тебя было сильнее, — ответила она честно.
С ним бесполезно было врать, изворачиваться. Он видел её насквозь, знал о ней всё. Он прочитал её несколько лет назад и поставил на полку своей библиотеки.
— Ты так и не покончила с этим? — равнодушие сквозило из него
Он повернулся к ней спиной и направился в спальню. Лиза пошла за ним, замирая от его близости. Совсем рядом — чуть протяни руку и ощутишь давно забытые ощущения. Прикосновения имеют память. Она помнила всё. Бегло брошенный взгляд на постель оживил воспоминания, которые никогда и не умирали.
— Ты пришла молчать? — сухо спросил он, не поворачиваясь.
— Мешаю? — голос отказывался слушаться и заметно дрожал
Он всё же обернулся и скользнул циничным взглядом по её силуэту, который плавился. Вдруг исчезли все запахи, был только его. Она слышала, как пахнет его кожа, помнила наизусть, узнала из миллиона любых других. Нельзя забыть, как пахнет любовь. Даже холодный и равнодушный голос будоражил её кровь. Лиза, не отрываясь, смотрела в его глаза, пытаясь зацепиться хоть за что-то.
— Ты все еще не покончила с этим? — жестко спросил он.
— Нет. И не хочу. Ты вытекал из меня по капле, а я собирала и вновь возвращала обратно. Я помню всё: каждое мгновение, каждую клеточку тебя, твой запах, твой голос, твои мысли. Всё внутри меня, — она не замечала, как слезы размывали тушь.