Выбрать главу

Изращение в том, что они всему этому верят. Наш Жирик такого бреда может наговорить еще больше, особенно если ему заплатить, но будет при этом смеяться в душе. А они верят.

Я много лет ломал себе голову, откуда это у них. Ответ прост: от невежества. Они не знают и не хотят знать ничего, кроме своего магазинного рая, в котором их местная, разжиревшая от безделья сволочь заправляется чизбургерами, как грузовик соляркой.

Они просто невежды, в отличие от нас, весьма любознательных и смекалистых от природы. И тем более от наших желтых братьев, которые миллионами переселяются к ним и тщательно их изучают.

Впрочем, нас к ним приехало тоже немало, и это неспроста. А вот их к нам как-то не тянет. Тяжело им у нас. Потому что пиндосы.

Так кто же кого объебет? Где будет в конечном итоге больше предателей? У них, где чужие друг другу все, или У нас, где все друг другу родные? И будет ли это вообще предательством, если живущие у них негры, китайцы, японцы или наши взорвут их фанерный балаган изнутри? Нет, это будет исторически закономерно и справедливо.

Потому что мы и наши братья живем в реальном мире реальных событий, вещей и явлений. А они живут в придуманном ими же мире зеленых нулей. В этом и заключается их главное извращение, это извращение они стремятся распространить на весь мир, но у них ничего не получится.

Их деньги — это все те же стеклянные бусы, на которые они выменяли свой Манхэттен, чтобы застроить его стеклянными сараями внушительных размеров. Только наивных индейцев больше не осталось в этом мире — они их всех опрометчиво вырезали.

Они верят в свой бред — в то, что будут бесконечно менять свои стекляшки на острова, танки, нефть, газ и воду и доменяются так до своей полной и окончательной победы. Зеленые нули обменяют на все богатства мира и этими же нулями поубивают всех остальных.

Но мир устроен по-другому. Есть реальная тонна алюминия, добытая нашими суровыми шахтерами. Эта тонна у нас, закопана в нашей земле. И есть цифра в компьютере, которая говорит, сколько зеленых нулей эта тонна стоит. Цифра с какими угодно нулями превращается в живой алюминий только при соблюдении множества сложных условий, каждое из которых может и не соблюстись. А вот наш алюминий как закопан у нас в земле, так и закопан.

Их авианосец стоит целого стада зеленых нулей. Мы придумали ракеты, которые носятся под водой с огромной скоростью и уничтожают эти стада нулей со стопроцентной гарантией. И стоят недорого. Кто кого при этом объебывает?

Но Бог с ними, с ракетами. Мы скоро увидим, с каким треском лопнет их план раздавить ислам за две пятилетки. Это они-то, трепещущие перед смертью, будут давить восхищающихся смертью мусульман!

Когда у них завелся снайпер негр, почему-то принявший ислам, или они сами себе завели исламского неграснайпера, они сразу наделали в штаны. Воняли и шарахались друг от друга.

Если бы у нас завелся такой снайпер, мы бы хлынули на улицы его ловить. Снайпера поймали бы в считанные часы наши дети, наши юннаты и тимуровцы. И порвали бы на части, чтобы другим снайперам не повадно было.

Или вот взорвали австралийских отдыхающих на острове Бали — взорвали со смыслом, чтобы австралийцы не отравляли мирового консенсуса по поводу войны с исламом своим островным пацифизмом. Вся Австралия рыдает, рыдает остров Бали, с которого сбежали туристы, и туземцам грозит голодная смерть. Зато наши люди повалили на Бали толпами. И в море покупаемся, и на взрывы посмотрим. У нас и минеры свои, и саперы. Может, морду кому начистим — если надо будет. Только дайте нам этих террористов — мы их на счетчик поставим.

От России они хотят того же, чего хотели многие, начиная Чингисханом и заканчивая Гитлером. Чтобы нас не было, а все наше осталось. Земля, недра, леса.

Они, правда, наглее своих предшественников, допускавших наше существование в виде рабочего скота. Они такой рабочий скот не хотят. Возможно, уже намучились с теми из нас, кто приехал к ним поживиться за последние полвека. Им грустно, что нас нельзя занять, как Панаму, или купить, как Албанию. Живыми они нас видеть не хотят, чувствуют, что мы не эскимосы и даже не арабы. Мы, может, сами свой алюминий не выроем, но и чужому вырыть не позволим. Значит, алюминий нужно очистить от нас — считают они.

Наши братья на Западе и на Востоке придерживаются примерного такого же мнения насчет нашего алюминия, но смотрят на мир более реально. Без бредовых огоньков в глазах. Помнят, что в нашей истории такого не было никогда — чтобы нас убивали, сами при этом не страдая. Похожее было в их кукольной истории. Это они со своими индейцами и неграми безнаказанно играли в гестапо. А наши соседи, враги и союзники, обычно строили себе более скромные планы: как бы так исхитриться, чтобы мы им не открутили головы.

Им бы вот о чем подумать в их необузданной гордыне. Они каждого своего убитого на специальном самолете возят, полосатыми материями прикрывают, праздничной толпой встречают. А мы сами разбомбили свой собственный город Грозный со своими же людьми в нем. Стерли, можно сказать, с лица земли — почище Дрездена. А зачем — хрен его знает. Может, затем, чтобы нас снова все боялись. А может, просто так получилось. Стерли Грозный с карты — и живем дальше.

Мы объебем их, потому что мы не знаем, сколько наших полегло в Грозном под нашими же бомбами. Не знаем, даже особо не интересуемся — живые тоже остались, и слава Богу. Мы себя понимаем как большое дерево, от которого можно отрубать ветки. Иногда даже нужно.

А они себя понимают как плантацию нарциссов, каждый из которых сам по себе, каждый просит воду, уход и зеркало, чтобы доставлять себе самому радость, и готовится к тому, чтобы подороже себя продать.

Уроды против нас и наших братьев

Они — одержимые эгоцентрические уроды. И этим отличаются от нас и наших братьев. Наши предки придумали: в семье не без урода. И были неправы. Не нужны такие уроды в нашей человеческой семье —семья от их присутствия начинает сохнуть и распадаться.

Главные признаки, их, уродов, отличающие, таковы:

Они отказались от попыток понять сущность жизни — такими попытками являются религии. Они заменили всех богов сразу своими серо-зелеными бумажками.

Они — живые роботы, программы для которых написали программисты-параноики, одержимые бредом убийства. Поэтому их поведение легко предсказывается, моделируется. Нужно просто знать программу и давить на нужные клавиши. Скажите «чиз» — и они все скалят зубы.

Они живут в своем виртуальном бредовом мире, в котором даже война оценивается уже не с позиций силы, а с точки зрения того, как это все будет смотреться на экране.

Они живут по своим уродским правилам, которые понимают как единственный в мире закон.

Культуру, религию, мифологию, историю — неизбежные составляющие жизни каждого народа — одержимым уродам заменяют рекламные слоганы.

«Мы верим в Бога» — напишут они именно на своих деньгах, чтобы каждому было ясно, где поселился их Бог.

«Лучше быть мертвым, чем красным». Этим слоганом они, краснее которых никогда не было и уже не будет, пугали самих себя десятки лет.

«Сделаем мир лучшим местом для жизни». Это уже символ веры, это вам оттарабанит каждый их них, но сказать, для кого именно этот мир станет лучшим местом, забудет. А если спросите — ощерит зубы («сэй чиз») и объяснит: «Конечно, для всех. Мы все равны в этом мире, приятель!».

А уж слово «свобода» лучше не вспоминать — забрызгают слюной от умиления.

Их мир дихотомичен, как у дауна. Или да — или нет. Была у них «империя зла»— это, между прочим, мы —и есть «империя добра», которая по скромности себя так не называет вслух. Царит в этой империи добра Супермен, завернутый в балаганные пестрые тряпки, в железных трусах и в очках — чтобы выглядел умнее.

Их бредовая идея проста. Распространенное заблуждение среди нас, здоровых, о том, что их бред сложен и в нем нужно разбираться, возникает потому, что одержимые уроды даже те несколько рекламных слоганов, на основе которых они живут и действуют, постоянно путают, мешают между собой, забывают. Потому что жадность заменяет им память.