– Мы займёмся любовью, – шепнул Беллами, прижимаясь всем телом к Доминику. – Вы лишите меня невинности.
– Боже, – в брюках вполне предсказуемо стало тесно, и пальцы Мэттью, кружащие по животу, раззадоривали ещё больше.
– Я почувствую вас внутри, а вы почувствуете…
– Где ты нахватался этого? – спросил Ховард, цепляясь в плечи подростка.
– Я же сказал – смотрел порно.
– Почему ты делал это без меня?
Смутившись, Мэттью распахнул рот и несколько раз моргнул.
– Я… я боюсь, что это приведёт нас… к чему-нибудь.
– Боишься, что я не сдержусь и возьму тебя прямо на диване в гостиной? – нахально прошептал Доминик ему на ухо, обнимая обеими руками и прижимая к себе. Возбуждение Беллами не только отчётливо чувствовалось бедром, но и было слышно в его сбившемся дыхании.
– Нет, не боюсь.
– Почему же? Я не железный, чтобы вытерпеть столько времени, а твои провокации подталкивают меня к самой границе дозволенного, и в один прекрасный день я позабуду о собственном обещании…
– Вы не сделаете этого, – Мэттью всхлипнул, и Доминик сморгнул наваждение, овладевшее им.
– Но мне хотелось бы – помни об этом, когда решаешься спровоцировать меня, детка, – он погладил подростка по щеке и смахнул прядь волос с неё, а тот кивнул и отстранился, исчезая в зимнем саду.
В один из последних февральских дней, после школьных каникул, Мэрилин появилась на пороге его дома. Доминик распахнул дверь, ожидая увидеть кого угодно – от Хейли с очередным наставлением перед началом весны до торговцев чудо-пылесосами, – но это оказалась она, миссис Беллами с кипой каких-то бумаг наперевес.
Сердце пропустило пару лишних ударов.
– Рад тебя видеть, – он натянуто улыбнулся, пропуская её в дом.
Её настрой не был решительным, и она неловко переступила с ноги на ногу, всё же решившись зайти, и от этого стало чуть легче. Доминик даже обрадовался, что в этот день Мэттью не пришёл к нему после школы, отправившись с Крисом и Морганом куда-то в центр города.
– Мне неловко нарушать твоё спокойствие, но я всё-таки решилась.
– Очень рад это слышать, Мэрилин, – он действительно был рад.
Несмотря на извечно боевой настрой – другого её профессия и не предполагала, – она долго не могла решиться на такой важный в её жизни шаг. Пару раз они говорили об этом, когда Доминик приходил к ней и Мэттью в гости на ужин, или просто так, когда наверняка знал, что она будет дома. В другие же дни он старался не заходить, отпуская его одного, зная, что на следующий день он всё равно придёт к нему, чтобы позаботиться о саде. Разговор о его дальнейшей учёбе в школе Доминик откладывал до последнего момента, и сегодня он явно должен был наступить, раз уж Мэрилин сама пришла к нему домой, принеся благую весть.
– Уже довольно поздно, но сегодня я пришла домой только в полдень, поэтому проснулась всего полчаса назад… – начала она, и Ховард поспешил её уверить, что всё в порядке.
– Я и сам дремал до восьми часов, хоть и не работал всю ночь, – он пригласил её в гостиную, предложив чай. Она согласилась и на порцию вечернего напитка, и на десерт, припасённый будто бы для этого случая.
– Мне было непросто проститься с коллегами, Доминик, – она присела на диван и вздохнула.
– Понимаю, – он и правда понимал. Несмотря на отсутствие близкого общения с коллегами, ему всё равно было бы нелегко расстаться с ними, если бы пришлось сменить место работы.
Об этом он начал думать две недели назад, боясь углубляться в размышления из-за недостатка информации в этом направлении. Лето стремительно приближалось, оставался один семестр до самых длинных школьных каникул, а сам Мэттью обещал, что выпуск из средней школы закроет ему доступ к какому бы то ни было образованию. Ховард был с этим в корне не согласен, и всеми правдами и неправдами жаждал убедить его сдать экзамены на сертификат, чтобы продолжить обучение. Лето могло сделать их по-настоящему счастливыми только в одном случае – их отношения должны были перейти на новый уровень, который не преследовался бы по закону и не расшатывал и без того потрёпанные нервы. Либо Доминик уволится в последний день учёбы, либо Мэттью перестанет учиться в этой школе.
– Мэттью хочет бросить школу, – сказал он.
– Что? – реакция Мэрилин окончательно убедила его, что та и вовсе не знала о намерениях сына.
– Он думает, что ему нужно устроиться на работу и помогать тебе деньгами.
– Глупый мальчишка, – она устало приложила ладонь ко лбу. – О чём он только думает?
– Я пытался убедить его, что в этом нет необходимости…
– В этом действительно нет необходимости, особенно теперь, – она протянула увесистую папку Доминику.
Сверху лежала копия подписанного заявления об увольнении, а далее – целая кипа рекомендаций, восхваляющих Мэрилин, как великолепного врача. В её случае это была далеко не гипербола, а факт, особенно учитывая её трудолюбие и желание помогать людям, жертвуя собственным свободным временем.
– Не так-то просто променять практически безвозмездную помощь на комфорт, – она вздохнула. – Но я действительно устала, да и здоровье уже начинает шалить, потому что я очень мало спала в последнее время.
– Ты уже принята на новое место? – спросил Ховард, удивлённо разглядывая последний листок из папки.
– Мы с Робертом созвонились позавчера, он был в настоящем нетерпении, едва прочитав первые два листа рекомендаций.
– Таких специалистов, как ты, нужно ещё поискать. Госпиталь теряет действительно великолепного работника.
– Я взрастила себе неплохую замену, поэтому оставляю свой пост на двух интернов, которые вот-вот закончат своё обучение и получат лицензии врачей.
– Учитывая, как долго маринуют студентов в ординатуре, и чему именно ты их обучала… – он сложил все бумаги обратно, – я не сомневаюсь, что это действительно так.
– Спасибо тебе, Доминик, – она вздохнула и выдохнула с видимым облегчением.
– Всё делается к лучшему, – подбодрил он и извинился, исчезнув на кухне, когда услышал, что чайник закипел.
Спустя десять минут они сидели на кухне, неспешно распивая чай. За всё время их знакомства, они стали неплохо ладить, и Доминик радовался этому не только потому, что это давало возможность бывать с Мэттью так часто, как ему хотелось, не вызывая никаких подозрений. Это стало обыкновенной человеческой привязанностью, и приятельство с Мэрилин не приносило ему никакого дискомфорта. Она не оказывала ему знаков внимания в том самом смысле, а ему не становилось дурно от каждого её слова, как это часто бывало с особями женского пола. Он не был редкостным гомофилом, но женщины редко вкрадывались в его окружение, исключением всегда была Хейли – нагловатая, но понимающая.
– Может быть, я плохая мать, – произнесла Мэрилин фразу, которую Доминик ожидал, но боялся услышать. Теперь была его очередь убеждать её в обратном. – Я и в самом деле так мало была рядом с ним в последнее время…
– Думаю, он понимал, что всё это делалось ради него, – отстранённо заметил он.
Не говорить же ей, что он прекрасно знал о том, что решение Мэттью не учиться дальше, было прямо связано с занятостью его матери. Совсем необязательно Мэрилин знать, насколько их отношения с её сыном доверительные и… близкие. Думать о том дне, когда она узнает об этом, не хотелось вовсе.
– Его брат перестал проводить с ним время, – а теперь Доминик по-настоящему занервничал. – Я спрашивала, в чём дело, но он отнекивался и говорил, что о Мэттью и так есть кому позаботиться.