– Джим, Джимми…
Но тот снова ничего не ответил, исчезая окончательно. Он словно прощался, давая своё одобрение, поощряя одним кивком всё то, что происходило и происходит в жизни Ховарда. Быть может, ему не нравилось это, но он не смел выказывать недовольство, улыбаясь, делая шаг назад и растворяясь тускло-серой дымкой, оставляя после себя только витиеватые тени. Их тут же жадно слизал ветер, непонятно откуда взявшийся в доме – том самом, проект которого он нарисовал десять лет назад. Доминик зажмурился, надеясь, что он вернётся, но в гостиной не оказалось никого, кроме него самого, стоящего на коленях и цепляющегося пальцами за тёмный паркет.
***
Он проснулся ближе к пяти, чувствуя странную смесь усталости и удовлетворения. В голове внезапно отдало тяжёлой болью, словно он вынырнул из долгого запоя, приветствуя непрошеное похмелье. Мысли будто бы по собственной воле повернули в иное русло, делая своему хозяину напоминание о том, что было пару часов назад. Доминик улыбнулся, потягиваясь, и чувствуя себя окончательно довольным жизнью. Странное ощущение чего-то забытого беспокоило его недолго, пока он не понял, что Мэттью рядом нет. Он сел, огляделся по сторонам, но не заметил никаких следов пребывания оного, словно его здесь и не было вовсе. Одежда Ховарда была всё так же разбросана по всей комнате, а светлой рубашки, которую он самостоятельно стаскивал с Беллами, он так нигде и не заметил. Вздохнув, Доминик выбрался из постели, отыскал в шкафу домашние штаны, надел их и поспешил вниз, чтобы найти Мэттью, который наверняка ждал его в гостиной, смотря телевизор, или же сидел на кухне, вцепившись в чашку с зелёным чаем. Но его нигде не обнаружилось, и Ховард принялся искать свой телефон, брошенный вместе с сумкой в прихожей. Вещей Мэттью тоже нигде не было видно, поэтому он справедливо решил, что тот уехал домой.
«Где ты?» – сухо написал он, опасаясь добавлять что-нибудь от себя, ведь никогда не знаешь, кто может прочесть сообщение, ему не предназначающееся.
Доминик принялся бродить по кухне, то заглядывая в холодильник, то поглядывая на чайник, который тоже никто не трогал с самого утра – вода в нём была холодная, и желания распивать чай так же не имелось. Чувство странного беспокойства уже давно стало его спутником, а избавиться от него удастся не так скоро, как хотелось бы. Казалось бы, стоит только получить что-то одно, и та, которую мы привыкли называть судьбой, незамедлительно отбирала в два раза больше, не давая как следует насладиться наградой. Думать о плохом не хотелось, но отчёт о доставке сообщения не спешил приходить, освещая погасший экран. Ховард решил убедиться в собственной догадке и, набрав заветный номер, узнал, что телефон Мэттью выключен.
Он мог делать уроки, гулять с друзьями или же просто спать. Но его внезапное исчезновение после такого волнительного… времяпрепровождения беспокоило даже больше отключённого мобильника. Доминик взял себя в руки, решив навести порядок в доме, и увлёк себя этим нехитрым занятием до самого вечера. Перед сном он вновь набрал номер Мэттью, но получил в ответ вполне ожидаемое оповещение. Завтрашняя суббота давала ему право самолично заявиться к нему домой, и уже там выпытать все секреты, которые внезапно возникли у подростка от него.
***
Отсутствие школьной ярмарки было Ховарду на этой неделе вполне на руку. Проснувшись утром неприлично рано, он до полудня слонялся без дела, пытаясь занять себя чем-нибудь, не желая разбудить Мэттью звонком на телефон – если тот вообще включил его. Зная, что Хейли по своей натуре жаворонок, он поболтал с ней о малозначимых вещах, обсудил все последние новости, даже подцепил парочку местных сплетен о соседях, и почти успокоился, устроившись в кресле с книгой, до которой долгое время не доходили руки. Время внезапно перевалило за обед, и напомнило о себе лишь только неприятным урчанием в желудке, который вполне явственно намекал об отсутствии завтрака как такового. Ховард решительно направился на кухню, перехватил там пару вчерашних тостов, ютящихся на тарелке в холодильнике, и направился в спальню, чтобы одеться. Он спустился вниз уже при параде, проследовал мимо гостиной в прихожую и обулся, выскальзывая за дверь, не забыв ухватить с комода две связки ключей – от дома и машины.
Дорога в это время, как правило, бывала почти пустой. Большинство если не отдыхало, то прозябало на работе, получая положенные дополнительные деньги за подработку, а остальные вполне заслуженно ютились в такую дождливую погоду под навесами кафе или где-нибудь ещё – в недоступных взглядам местах. Доминик повернул на широкую улицу, сплошь уставленную двухэтажными домами, поделёнными на две квартиры, и осторожно припарковался, ощущая странный мандраж, который случался с ним в последнее время чаще желаемого. На первый стук в дверь никто не отреагировал, и он разумно решил, что его попросту не услышали. После второго где-то вдалеке квартиры завозились, послышалась едва уловимая речь, и дверь распахнулась. На пороге стоял Пол, видеть которого также не было совершенно никакого желания. Впрочем, в его случае оно было перманентным.
– Доминик, – он кивнул, не спеша приглашать внутрь.
– Пол, – ответная любезность дала Ховарду возможность глянуть за дверь, но он ничего не успел заметить. – Я могу видеть Мэттью?
– Его нет дома, – на его лице не дрогнул ни один мускул.
– Могу я узнать, где он?
– Не можешь, – последовал почти грубый ответ. – Покурим?
С этой фразой были связаны не совсем приятные воспоминания, и первым желанием стало ответить «нет» и отступить назад, пятясь к машине. Но сделать подобного Доминик не мог, и устало кивнул, стараясь не демонстрировать своей нервозности. Пол исчез за дверью, не забыв её закрыть, отсутствовал пару минут, а после спустился по небольшому крыльцу вниз, поравнявшись с Ховардом.
– Вы проводите время с Мэттью? – он сразу же перешёл в наступление.
– Я его учитель, это моя прямая обязанность, – как ни в чём не бывало ответил Ховард, прикуривая свою сигарету, которую хотелось бросить на землю, растереть носком ботинка и уехать куда подальше.
– Что ещё входит в твои «прямые обязанности»? – выделив словосочетание интонацией, Пол двинул бровями, намекая на двусмысленность сказанного.
Доминик устало вздохнул, всем своим видом пытаясь дать понять, что его не интересует продолжение этого разговора.
– У тебя нет никаких доказательств.
– У меня есть все шансы посеять зерно подозрений в голову матери, а она, будь уверен, прислушается к тому, что я скажу.
Подобный поворот событий совсем не вписывался в сегодняшний список дел Доминика. Он сделал глубокую затяжку, подавляя желающий вырваться наружу кашель, и прикрыл глаза, стараясь побороть ту нервозность, что охватила его, с секунды на секунду грозя разразить руки нервным тремором.
– Мэтт обижен на тебя, и я понятия не имею из-за чего, – сказал наконец Пол, смотря на Ховарда пристально и даже оценивающе. Словно выискивал во внешнем виде то, что могло навредить его брату.