Добравшись до работы, Доминик первым делом заглянул в преподавательскую и поинтересовался, не спрашивал ли его кто-нибудь. Одна из учительниц подняла на него удивлённый взгляд, нахмурилась и выдала, что никто не желал увидеть его или оставить какое-либо послание, в том числе и в субботу. Он кивнул, пытаясь удержать вздох разочарования, и исчез из кабинета, направляясь к лестнице, чтобы подняться на четвёртый этаж. Аудитория оказалась уже открыта, и в ней болтались скучающие школьники, такие же сонные и недовольные, как и сам Ховард.
– Доброе утро, мистер Ховард, – так же скучающе протянули они. Он поздоровался, и через несколько секунд прозвучал звонок на урок.
***
Занятие подходило к концу, когда телефон в кармане коротко завибрировал. Доминик прервался на полуслове, вызвав хихиканье учениц на задних партах, и глупо улыбнулся, велев всем переписывать домашнее задание с доски. Он уселся за стол, достал мобильник из кармана и увидел на экране сообщение. Оно было от Мэттью.
«Мне так стыдно», – гласило оно.
«Можно мне зайти после этого урока?» – почти сразу же пришло следующее.
Губы гудели от желания растянуться в довольной улыбке. Доминик прочистил горло, глянул ради приличия в окно, за которым начинали собираться тучи, грозя пролиться тёплым весенним дождём на всех возжелавших прогуляться в это время, и стал набирать ответ, не испытывая никаких сомнений относительно того, что он должен был написать.
«Ты знаешь, где меня найти»
***
Когда все ученики покинули класс, Доминик снова сел за стол, разложил в идеальном порядке бумаги, разбросанные по нему, и замер в ожидании. У него было множество вопросов, но, казалось, что на деле он не будет способен задать ни одного из них. Мэттью проявил инициативу сам, даже признался, что ему неловко за…за что? Должно быть, причина его обиды и в самом деле была не такой уж и значительной. Оставалось только дождаться его, смиренно сложив руки на столе и разглядывая надоевший пейзаж за окном. На улице и в самом деле пошёл дождь, и ученики, решившие выбраться на улицу, вскрикивая и гогоча, побежали обратно под навес школьного крыльца. В дверь нерешительно постучали, и Ховард вскочил на ноги, не в силах усидеть на месте.
– Сэр?
Вот так сюрприз.
– Мэттью, – он улыбнулся, едва завидев лицо Мэттью, смущённо смотрящего из-за двери.
– Я пришёл извиниться… – он вошёл в класс и прикрыл дверь, облокотившись на неё спиной. – За то, что вёл себя как дурак. Втянул в это Пола, не захотел видеть тебя…
– Что случилось? – Доминик сделал шаг к нему, застывая напротив. – Я обидел тебя?
– Обидел, – Мэттью поджал губы, глядя куда угодно, но только не на учителя. – Но это не должно было задевать меня так сильно, как в итоге… произошло.
– Да что, в конце концов, случилось?
– Когда мы спали… – он запнулся, – и я, только проснувшись, потянулся к тебе, – он снова замолчал.
– И что же? – нетерпеливо спросил Доминик.
– И ты назвал меня Джимом, – выдохнул Мэттью.
Словно это была его вина.
– Боже сохрани, – пробормотал Ховард, прикладывая ладонь ко лбу.
– Я расстроился, – начал оправдываться Беллами, запинаясь через слово. – Собрался так быстро, как мог, и убежал из дома. Прости меня, я вёл себя как идиот…
– Ты глупый, – Доминик, встал на колени, несмотря на то, что их могли застать в любой момент, держа Мэттью за руки, и поцеловал его в раскрытую ладонь. – Это ты меня прости.
– Тебе не за что извиняться, это я должен… Я ведь понимаю, что ты не специально и это… это получилось само по себе.
– Верно. Но это не значит, что я люблю тебя меньше или думаю о тебе недостаточно часто. Я не могу вспомнить ни одного дня в этом году, чтобы я не вспоминал о тебе хотя бы час, – он снова оставил поцелуй, только теперь начиная отсчитывать каждый палец. – Каждую минуту, каждую секунду. Я люблю тебя, знаешь?
– Знаю, – Мэттью улыбнулся, и на его щеках расцвела пара розовых пятен, которые говорили о том, что Доминик мало того что прощён, но ещё и задел за живое. – Я тоже тебя люблю.
Ховард встал, не заботясь о том, чтобы отряхнуть брюки, и обнял его, привлекая к себе и касаясь губами его макушки. Вдохнул сладковатый, так полюбившийся ему запах и прикрыл на секунду глаза, позволяя всем переживаниям уйти.
– Я волновался о тебе, понятия не имея, что произошло.
– Не заставляй меня чувствовать себя виноватым вновь, – Мэттью поджал губы, отворачиваясь.
– Не заставляю. Констатирую факт, чтобы ты знал, что, проделывая подобное, ты делаешь моему старому сердцу дополнительную стимуляцию.
– Ты не старый, – подросток задрал нос, щурясь. – Даже для меня.
– Даже для тебя? – Ховард начал веселиться, улыбаясь во все зубы. – Вы нарываетесь, мистер Беллами.
– Что же мне будет за это, сэр? – Мэттью облизал губы, медленно ведя языком, и запрокинул голову ещё сильнее.
С минуты на минуту должен был раздаться звонок, и им нужно будет в срочном темпе покинуть этот класс, чтобы попытаться вовремя добраться до разных пунктов назначения. Но, кажется, обоих это не слишком волновало. Доминик погладил Мэттью по плечам, собирая белую рубашку неряшливыми складками, прижался ближе и коснулся губами его лба.
– Возможно, я и в самом деле припрячу все сладости, – начал перечислять он, борясь с желанием начать шутливо загибать пальцы, – и перестану заказывать пиццу, которая тебе так нравится…
Беллами фыркнул, смешно морща нос.
– Или же оставлю тебя без единой порции ласк и поцелуев до самого дня твоего рождения.
– Это самый настоящий грязный шантаж, – незамедлительно отозвался Беллами, хмуря брови. – Ты не посмеешь.
– Неужели? Я держался достаточно долго, продержусь ещё два месяца.
– Тебе в самом деле не захочется сделать что-нибудь, когда я… – Мэттью сбился, словно забыв, что хотел сказать, но вместо слов он опустил руку вниз, касаясь бедра учителя.
– И кто теперь кого шантажирует? – Доминик рассмеялся, но тут же прервал веселье, когда понял, как серьёзно настроен его нерадивый и гиперсексуальный ученик.
– Я соскучился.
– Прошло всего три дня, детка, – он не выдержал и прижал Мэттью к себе, обещая внутреннему голосу, что сейчас сделает три шага к двери и запрёт её изнутри. – А ты ведёшь себя так, словно я вновь не касался тебя целый месяц. Не целовал твои губы, не ласкал тебя там…
– Перестань, – Мэттью отвернул голову, но Ховард не позволил ему, ухватывая его пальцами за подбородок и вновь направляя к себе.
– Перестать что? Идти у тебя на поводу? – он опустил руку вниз и резко сжал пальцы в области ширинки. – Сходить с ума от твоей близости? Рядом с тобой я похож на истосковавшийся по дождю лес в суховей. Стоит искре вспыхнуть в одном месте, пламя охватывает всё.
Мэттью не ответил ему. Покраснел ещё больше, облизал губы и поднял голову, глядя тем самым – уже знакомым до дрожи в руках – взглядом.
– Нельзя, только не здесь, – прошептал слепо Доминик, касаясь губами его щеки. – Нельзя.
– Кого ты пытаешься отговорить от этой затеи? – вторил ему Беллами, так же тихо шелестя на ухо.