Доминик отыскал в гостиной бумажник, прошёл в прихожую и глянул на себя в зеркало. Чуть растрёпанные волосы на голове, светлая рубашка, которую он носил только дома, такие же домашние светло-голубые джинсы. Только сейчас он понял, что выглядит во всём этом довольно… молодо. Он не считал себя старым, но и надевать вещи, не соответствующие его статусу, тоже не спешил, вполне разграничивая себя «тогдашнего» и «теперешнего», но при этом отчаянно желая что-либо изменить. Обувшись и ухватив ключи от дома и машины, он покинул дом, чтобы успеть оббежать тысячу и одно место за какой-то жалкий час.
***
Закупиться всеми нужными продуктами оказалось проще всего. Исследовав весь супермаркет, Доминик заглянул в соседний отдел, управляемый особенно сильно нахлынувшей ностальгией, и через два десятка минут покинул магазин, направляясь к машине с полными пакетами провизии и прочих нужных для дела вещей. Уложив всё в багажник, он сел за руль и приложил телефон к уху, разглядывая семейную парочку с целым выводком детишек, которая пыталась довести их до машины, припаркованной рядом, а заодно и успокоить – все четверо что-то просили и беспрестанно ныли. С Мэттью он иногда чувствовал себя точно так же, того нужно было успокаивать и поощрять, завлекать чем-нибудь и уговаривать сделать то или иное (без всяческого пошлого подтекста), а через несколько минут тот мог выдать что-нибудь такое, на что иной раз не у каждого взрослого и образованного человека хватало бы смелости и фантазии.
Выехав со стоянки, он направился прямиком в сторону района, где жили Мэрилин и Мэттью. Возможно, где-то там же, совсем рядом, жил и Пол со своей семьёй, но мысли об этом человеке заставляли нервничать чаще положенного и возвращаться мыслями к состоявшемуся совсем недавно разговору. Тот продолжал жить, как ни в чём не бывало, со своей семьёй, воспитывать дочь и всячески, несложно предположить, демонстрируя свою любовь жене. А также отчаянно пытаясь доказать матери, что он в состоянии позаботиться не только о себе, но и о своём брате, извечно нуждающемся во внимании, хотя бы из-за недостатка отцовской любви в жизни.
Доминик нахмурился, понимая, что ещё пара минут подобных рассуждений, и ничто не сможет поднять ему настроение. Ровно в этот момент на другом конце провода ответил бодрый и отчётливо довольный голос:
– Ма спрашивает, что ей надеть.
– Что-нибудь простое. Мы едем на природу.
В трубке послышалось шуршание и неразличимое бормотание. Можно было разобрать отдельные слова, но сложить их в единое целое не представлялось возможным.
– Я так и знал, – и снова этот тон, Мэттью даже не скрывал своей радости.
– Я буду у вас минут через пятнадцать, будьте готовы, – он уже начал выезжать со стоянки, закрепив телефон на приборной панели и включив громкую связь. Из динамика продолжали доноситься нечеловеческие звуки, и наконец послышался голос Мэрилин.
– Некоторые люди любят устраивать сюрпризы даже больше, чем их получать! – она рассмеялась. – Понятия не имею, что нас ждёт, но я в нетерпении.
Доминик рассмеялся, крепче сжав руль. Он потянулся к мобильному и сбросил звонок, сосредотачиваясь на дороге. Ему предстояла выходная пробка на объездной дороге, несмотря на то, что время в пути могло стать ничтожно малым, если бы не обильное количество народу, желающее выбраться за город именно этим путём. Но всё-таки жизнь в спокойном районе имела свою прелесть, особенно когда у тебя появлялась подобная возможность провести с кем-либо время на берегу реки, который некому было захламить пивными бутылками и прочими отходами жизнедеятельности. Юность вспоминалась исключительно с улыбкой, и даже наличие приличного количества взлётов и падений не могло омрачить самые светлые воспоминания о ней. Тогда Доминик был счастлив; он хотел обрести покой и желаемый комфорт и теперь, обещая сделать всё, что от него потребуется для осуществления задуманного.
***
– Куда мы едем? – первым делом спросил Мэттью, стоило им тронуться с места. Его благоразумно усадили на заднее сидение, а на переднем, слева от водителя, разместилась Мэрилин, разодетая не по случаю во всё светлое.
– Увидишь, – отмахнулся он, намеренно не переключая скорость, чтобы неспешно добраться до места назначения.
– Ну расскажи, – совсем не стесняясь канючил подросток.
– Не обещаю, что место назначения впечатлит вас слишком сильно, но мы имеем все шансы хорошо провести время.
– Что угодно, кроме душной квартиры, – заметила Мэрилин. – Я несколько раз предлагала ему прогуляться в парк или лес, но он утыкался в свой телефон и никак не реагировал на меня.
Доминик покосился на Мэттью, а тот, заметив его взгляд, показал ему язык, не забыв после улыбнуться.
***
Когда они добрались до места, припарковавшись в тени деревьев, а младший из семьи Беллами пару раз чуть не подвернул ногу, Ховард первым же делом принялся обустраивать место их обитания на, как минимум, ближайшие пару часов. Солнце стояло высоко, обещая светить до самого вечера, прежде чем сесть за горизонтом, погружая всё в сумерки – тоже тёплые, надо сказать. Ближе к кромке воды трава была не такой высокой, и он поспешил расстелить одеяло именно там, скидывая все сумки и пакеты на него. Молчание, сопровождаемое только пением неизвестной ему птицы и едва уловимым шелестом воды, нарушил Мэттью, тут же завалившийся на покрывало, закинув руки за голову и сощурив глаза.
– Я не взял солнцезащитные очки.
– Могу одолжить тебе свои, – Доминик присел рядом и снял с головы вышеозначенный предмет, и тот с радостью нацепил их на нос, не забыв хитро глянуть в глаза учителя.
Мэрилин прохаживалась вдоль берега, то поглядывая на воду – достаточно чистую и, быть может, даже пригодную для того, чтобы помочить в ней ноги, – то поправляя свою панамку, которую так кстати прихватила с собой, выходя из дома, то смотря куда-то вдаль.
– Я ожидала чего угодно, но не пикника, – она вернулась к ним и присела на краешек одеяла, расправляя свою светлую длинную юбку. – Не могу вспомнить, когда в последний раз выбиралась куда-нибудь к реке.
– Это место памятно для меня, с ним связано множество приятных моментов, – признался Ховард, стараясь смотреть куда угодно, но только не на Мэттью, растянувшегося в полный рост; его просторная рубашка непонятного линяло-оранжевого цвета чуть задралась, обнажая кусочек светлой кожи живота. – И я подумал, что вам понравится.
Доминик всё же глянул на Мэттью, и в его глазах, видимых даже за стёклами очков, отчётливо читалась благодарность, которую тот с радостью бы выразил прямо здесь и сейчас, если бы не наличие матери рядом.
– Здесь чудесно! – выдохнула женщина, устраиваясь удобнее. – Ты раньше жил неподалёку?
– Да, в десяти минутах ходьбы. Подруга, с которой мы исследовали эту часть Эйр вдоль и поперёк ещё в юности, до сих пор вспоминает те дни с улыбкой. Было здорово, но мы начинали купаться слишком рано, а после сидели дома с температурой и совместно сочиняли записки для директора школы о нашей болезни.
Мэттью фыркнул.
– Я бы хотел искупаться прямо сейчас, но вода холодная…
– Очень, – подхватила Мэрилин, – поэтому я запрещаю тебе.
– Ну ма, – тот поджал губы и вскочил на ноги, – хотя бы ноги помочить?
– Хорошо, – она вздохнула, – но только недолго.
Подросток растянул губы в довольной улыбке, в кои-то веки не стесняясь этого жеста, и умчался в сторону рощицы, за которой река расслаивалась на две части, огибая крепко вцепившееся в землю корнями дерево, и один поток больше походил на крохотный ручеёк, в котором можно было без зазрения совести плескаться. Кусты зашуршали и шаги, заглушаемые мягкой травой, послышались уже где-то на том берегу.