– У нас бы возникли, – шепнул Мэттью, вновь начиная дышать. Громко, с надрывом, даже хрипло, будто бы он должен был с секунды на секунду задохнуться от переизбытка чувств.
– В тот момент мне было плевать на всё, пока я двигался в тебе, с последним толчком изливаясь глубоко внутрь, чувствуя, как ты пульсируешь вокруг меня и продолжаешь тихо постанывать от полученного удовольствия.
– Я сейчас сойду с ума, – прошептал Беллами, прижимаясь теснее и начиная ёрзать в каком-то одному ему известном темпе. – Что будет в июне? Получу ли я всё то, о чём ты рассказываешь?
– Обязательно получишь, – поспешил с ответом Доминик.
– А что было дальше? – эти слова Мэттью произнёс ему уже на ухо, касаясь мочки губами.
– Дальше? – Ховарду даже не пришлось напрягаться, чтобы выдумать продолжение этой… «истории». – Я подхватил тебя на руки и понёс в душ, и уже там ты, вцепившийся в меня как маленький клещ, вновь продемонстрировал своё желание.
– Как же? – касания переросли в настойчивые поглаживания.
Сдерживать себя удавалось с большим трудом. Разумом подростка управляли гормоны, а Ховард, раззадоренный собственным выдуманным рассказом, чувствовал себя обыгранным и обманутым. Мэттью получал от процесса вполне ощутимое удовольствие, ёрзал и соблазнял едва незаметными жестами – лёгким наклоном головы, прикусыванием нижней губы и языком, быстро облизывающим место укуса.
– Ты встал передо мной на колени, – собравшись с последними силами, выдал Ховард, – и сделал то, чего ещё никогда и ни с кем не делал.
– Думаешь, после того, что было на лестнице, меня удивит это? – Мэттью усмехнулся. Нахально, даже самодовольно.
– Я не задавался целью удивить тебя, – вполне честно признался Доминик.
Скорее, раззадорить их обоих, если уж ситуация позволяла провести вдвоём лишнюю пару часов, прежде чем множество дел не разлучит их до следующего дня.
– Всего лишь пересказал один из своих снов, и, надо заметить, один из самых… безобидных. Как жаль, что ты не хочешь сделать ответную любезность и рассказать, что именно делал нахально ворвавшийся в твой дом мистер Ховард, забыв спросить разрешение.
Мэттью прыснул, прижимаясь теснее; кажется, его мало волновала их сделка, и он был намерен свести всё если не к шутке, то компенсировать обещанное несколько иным способом. Он успевал совершать лишние телодвижения с завидной скоростью, и уже через пару десятков секунд и без того разморённый собственными откровениями Ховард сжал его талию пальцами и притиснул к себе, накрывая тонкие, распахнувшиеся навстречу губы своими, позволяя себе вложить в этот поцелуй всё то сокровенное, что не нужно было обрекать в слова.
– Ты невозможный, – сообщил ему Доминик.
– У меня был хороший учитель, – ни секунды не раздумывая, отозвался Мэттью. – Терпеливый, осторожный и…
Он сполз вниз и уткнулся ему в живот, прикрывая глаза и опаляя горячим дыханием даже через ткань рубашки. Замерев, Беллами скользнул руками вниз и сжал пальцами колени учителя, подняв глаза и сосредоточенно посмотрев ему в глаза.
– Знаете, чего я хочу сейчас больше всего?
– Даже не смею догадываться, – сглотнув слюну, с как можно более безразличным видом произнёс Доминик.
Собственное поведение могло бы даже рассмешить, если бы перед ним на коленях не стоял Мэттью, вцепившись пальцами в ремень его брюк, и не смотрел самым странным взглядом из всех возможных. По его глазам было нельзя прочесть абсолютно ничего, но на губах играла лёгкая улыбка, которую он растянул ещё больше, когда уткнулся подбородком в пах учителя.
– Мэттью… ты не должен, не спеши, – Доминик и сам не знал, убеждает ли он себя, или же самого подростка. Тот тяжело дышал, цеплялся в него пальцами и елозил губами по его животу, оставляя влажные следы.
– Я ничего не умею, не знаю, как именно и… и вообще, – запнувшись, начал тот, – но я хочу сделать это, если ты позволишь мне. Потому что я помню о том, каково это, когда ты касаешься меня здесь, – он резко опустил одну руку вниз и сжал себя внизу, испуская вздох.
Преодолев самого себя и ещё тысячу желаний в придачу, Ховард резко сел и утянул Беллами на себя, а тот, растерянно моргнув, позволил уложить себя на грудь учителя.
– Потерпи ещё немного. Я хочу тебя, всего – от твоего болтливого рта на своём члене и до того самого, чего ты ждёшь ещё больше. Но нам нужно выждать всего ничего, какой-то месяц, и тогда мы сможем позволить себе всё.
– Всё?
– Да. Я дам тебе всё. За это время ты должен придумать, что ты хочешь получить от меня на день рождения.
– Ты знаешь, – Мэттью нахально улыбнулся и принял более расслабленную позу, даже и не думаю слезать с Доминика.
– Помимо этого, подумай хорошенько. А теперь иди на кухню, я буду готовить ужин.
Беллами слез с него и с оскорблённым видом продефилировал в прихожую, чтобы уже оттуда попасть туда, куда его отправили. Доминик знал, что его обида не продлится и получаса, поэтому, вздохнув полной грудью и попытавшись унять возбуждение, последовал за ним – постигать азы кулинарии, чтобы порадовать вкусной едой не только себя, но и Мэттью.
***
– Близится середина третьего триместра, а это значит… – Мэттью хитро глянул на учителя и взобрался вверх по лестнице, продолжая вещать уже оттуда: – Каникулы!
– Целая неделя, – Доминик рассмеялся и водрузил пакеты на диван, наконец, избавляясь от своей ноши. – Все пасхальные каникулы ты просидел дома, не желая ни заниматься, ни выходить на улицу, неужели что-то изменится на этот раз?
– Было холодно, – облокотившись на перила, Беллами повысил голос, чтобы его было хорошо слышно со второго этажа, – и я простудился. Какая теперь разница? Теперь всё будет по-другому. Ты должен придумать, чем мы займёмся.
– Кажется, идеи начнут хлестать из ушей именно у тебя, неужели мне и в самом деле нужно что-то придумывать? – Ховард усмехнулся и сел на диван, расслабленно запрокинув голову.
– Единственное, о чём я думаю чаще необходимого, это…
Сверху смущённо замолчали, и за эту паузу Доминик успел умело подсчитать количество оставшихся дней и до начала каникул, и… До Дня Рождения Мэттью оставался ровно месяц. Тридцать один день, семьсот сорок четыре часа, сорок четыре с лишним тысячи минут. Мэттью любил вести отсчёт, но в этот раз всё было по-другому – он ждал не столько самого праздника, сколько того, что ему пообещали под конец этого дня. Девятое июня в этом году выпадало на воскресенье, и только один этот факт заставил повлажнеть кончики пальцев.
– Если ты ещё не передумал, я могу научить тебя кататься на велосипеде, – боясь выдать собственное волнение, произнёс Ховард. – И вода в речке уже наверняка прогрелась, а кусты на берегу разрослись так, что вряд ли кто-то вообще отважится туда пробраться…
– Идеальное место для двоих, – подхватил Беллами, мечтательно вздыхая. – Ты поедешь завтра в школу? Другие учителя говорили, что наше присутствие необязательно, но мне нужно задобрить одну из учительниц.
– Что ты натворил?
– Миссис Стаффорд недовольна моей успеваемостью, потому что… потому что мне не понадобится её предмет в будущем. Точные науки – зло, – он скривился и опёрся локтями о перила на втором этаже.
– Чем тебе не угодила математика? – Доминик преодолел пару ступенек и замер.
– Всем!
– Один французский философ заметил, что если мы действительно что-то знаем, то мы знаем это благодаря изучению математики. Стоит ли мне напрягать свой исключительно гуманитарный мозг, чтобы тебе помочь, или же… Я должен поговорить с миссис Стаффорд?