– Ты весь на взводе, – сообщила она деловым тоном, присаживаясь ближе и касаясь ладонью его лба. Это было скорее констатацией такта, без всяческих претензий на душевный разговор.
– Поводов для этого даже больше, чем кажется на первый взгляд, – он запрокинул голову на спинку дивана и тяжко вздохнул. – Но я счастлив даже в подобном состоянии. Странно, не находишь?
– Не странно, – Хейли улыбнулась, обнимая его одной рукой и касаясь своей щекой щеки Ховарда, – а наоборот. Проблемы делают нас сильнее, а способы их решения – сообразительней.
– Надеюсь, что ты права. Быть может, я должен быть благодарен провидению, что все мои проблемы вертятся вокруг одного человека. Кто вообще сказал, что маленькие дети – маленькие проблемы? – на этот раз смех вышел вымученным.
– Его день рождения скоро, разве нет?
– Скоро, но разве я перестану быть его учителем?
– Кем ты точно не перестанешь быть, так это его первым мужчиной, об остальном старайся не думать. Или ты хочешь сменить место работы?
– Я не знаю, Хей, – Доминик шумно выдохнул и обнял её в ответ. – Я уже ничего не знаю.
– Тогда выбрось лишнее из головы и налей мне ещё вина, – приказала она, потрепав его за щёку.
***
Они виделись только в школе, когда Мэттью, со скучающим видом восседающий на последней парте, всячески уделял учителю своё внимание. Неотрывно следил, хлопал глазами и улыбался почти незаметно, чего совершенно точно не видели другие, но с удивительной лёгкостью замечал Ховард. На обедах в столовой Мэттью никогда не пересекался с ним, а разговаривать в коридорах или в классах было не совсем разумно. Поэтому Беллами продолжал строчить сообщения, не забывая добавить в конце:
«Я скучаю по тебе»
После занятий отец забирал его на машине и увозил домой, чтобы уже после чем-нибудь занять. Доминик был даже отчасти рад, что Мэттью занимается чем-то иным, помимо протирания штанов в школе и у него дома. На пятый день, когда в сообщениях от него стало куда меньше сарказма по отношению к отцу, Доминик заметил, что подросток стал получать удовольствие от общения с отцом. Было невозможно преуменьшить важность второго родителя в судьбе ребёнка, даже если тот и привык к отсутствию оного в своей жизни. Гораздо большее беспокойство приносила перспектива повторного исчезновения Джорджа из жизни Мэттью. Как тот воспримет подобный поворот, изменит ли это его? Сложно было предугадать поведение незнакомого человека, который, к тому же, по словам Мэттью, приехал не один, а с дочерью. Уже через пару дней недоумение Беллами сменилось полнейшим восторгом.
«Пол приводит Аннабеллу, и Дженна играет с ней. Кажется, я скоро сойду с ума!»
«Ма на работе, а папа и Пол отправились гулять в парк. Я сослался на большое количество домашнего задания, но… Могу я приехать к тебе?»
Конечно же, Доминик дал своё согласие. Мэттью примчался так быстро, что Ховард, занявший себя готовкой, удивился бы, если бы не знал, как быстро пролетает время, стоит только увлечься чем-нибудь. Они провели пару часов на кухне, экспериментируя с блюдами и кидая друг в друга готовым тестом. Мэттью хохотал, неприлично довольный и с ярко горящими глазами, и ластился то сбоку, то сзади, выпрашивая ласки. И под конец, когда терпение дало слабину, Доминик, не заботясь о том, чтобы отмыть руки от муки, ухватил Мэттью за талию и усадил на стол, прижимаясь настойчивым поцелуем к его мгновенно распахнувшимся в ожидании губам. Руки подростка скользнули на грудь Доминика, повели выше, пока не обвились пальцами вокруг шеи, привлекая к себе. В этом поцелуе были вся та тоска друг по другу и накопившаяся за учебную неделю любовь, которую хотелось как можно скорее продемонстрировать, излив влажными касаниями к губам, щекам, шее и вновь возвращаясь наверх. Приходилось соблюдать осторожность ещё больше обычного, но это стоило того.
– Тебе пора, – с неохотой сказал Доминик, отстраняясь.
– Да.
– Ты должен быть примерным сыном, помнишь?
Мэттью повернул голову в бок и смущённо закусил губу.
– В этот раз всё… не так плохо.
Будто бы он стыдился того, что общение с отцом начало приносить ему удовольствие.
– Он научил меня кататься на велосипеде, – едва слышно сказал Беллами, – и мне так стыдно, потому что это должен был сделать ты.
– Тебе нечего стыдиться, глупый, – Доминик потрепал его по волосам, обнимая и прижимая к себе. – Я так рад за вас.
– Дженна такая маленькая, но уже смышлёная настолько, что мне приходится прятать телефон, иначе она с лёгкостью подберёт к нему пароль, – он обнял учителя в ответ и устроился щекой у него на плече. – Я стал чаще видеть Аннабеллу, и только из-за этого готов простить ему всё. Пол редко к нам заглядывает, но ради отца он приходит каждый день, и не один. Строит из себя примерного семьянина… а Сара ни о чём не знает.
– У всех нас есть неприятные секреты, не так ли? – Доминик повернул голову и коснулся губами волос Мэттью; от него всегда пахло так приятно.
– Знаешь, иногда мне кажется, что ма больше возмутилась бы тому факту, что Пол изменял Саре, чем наличию у тебя личной жизни в виде меня.
Зажмурившись, Доминик распахнул рот и глотнул воздуха, потому что лёгкие совсем не внезапно сковало и сердце забилось чаще. Он словно был на одной чаше весов, глядя на другую, на которой восседал Пол с его не такими уж и порочными пороками в современном обществе. Ховард был честен перед собой, прекрасно зная, что самый большой грех, который он совершил за всю жизнь, – это позволил Мэттью и дальше быть рядом. Пошёл у того на поводу, принял его дружбу и… Быть может, этот порок и был осуждаем обществом, а пролегающая между законом и порядком грань маячила гневом общественности и высших инстанций. Измена супруге и безразличие к близким казались сущими пустяками, стоило только незнающему человеку начать судить.
– Надеюсь, что мы не узнаем, что она думает и о том, и о другом, – сказал наконец Доминик, чуть подумав. – Я могу быть ей другом, а ты всегда будешь для неё хорошим сыном, что бы ни случилось.
– Ничего не случится, – твёрдо произнёс Мэттью.
– Ничего не случится, – повторил за ним Ховард и прикрыл глаза, чувствуя, как подрагивают пальцы.
***
Через полчаса, когда подросток покинул его, в дверь вновь позвонили. Доминик, повторно уединившийся с кухонной утварью, глянул на часы, обнаружив, что время ужина он давно просрочил, и побрёл в прихожую открывать дверь.
На пороге стоял Пол.
– Чем обязан? – Ховард натянул фальшивую улыбку, совсем не радуясь вечернему гостю.
– Могу я войти?
Первым желанием было, конечно же, ответить резким «нет», но правила приличия не позволили держать пусть и нежеланного, но гостя на пороге.
– Проходи в гостиную, – отойдя в сторону, он дождался, пока Пол зайдёт, и прикрыл дверь, напоследок не забыв глянуть по сторонам.
Он жестом указал на диван, и тот покорно уселся на него.
– Я знаю, что Мэтт был у тебя сегодня, – начал он. – Чувствуешь себя безнаказанным? Думаешь, это будет длиться столько, сколько захочешь? А после ты оставишь его одного, не заботясь о том, что он чувствует.
Доминик опешил, распахнув рот и не зная, что сказать.
– Я бы никогда… Ты ничего не знаешь, Пол.
– Неужели? Всё это довольно легко оценить со стороны. Я знаю, сколько лет тебе и сколько – Мэтту. Ни один учитель не проводит столько личного времени со своим учеником, если в этом нет какого-либо подтекста.
– Чего ты хочешь? – устало произнёс Доминик, отводя наконец взгляд.