Встав с постели и тщательно её застелив, он ухватил листок и сунул его в карман. Покопавшись в шкафу, он выудил из него приличного вида футболку, нацепил сверху некое подобие пиджака, который целый год ждал своего весеннего часа, и спустился вниз. Цапнув со столика в прихожей ключи, он покинул дом, не забыв глянуть на своё растрёпанное отражение в зеркале. Ему было совершенно плевать на то, как он выглядит. Это дело нужно было завершить как можно скорее, и, быть может, он в очередной раз избежит того, что приходило к нему по ночам, крича о том, как непозволительно он ведёт себя, продолжая делать всё это.
***
Улыбчивый оператор в банке даже бровью не повёл, когда Ховард, протянув мятый листок, назвал сумму перевода. Он намеренно удвоил её, слабовольно надеясь, что подобный жест будет оценён по достоинству, и подписал в нужных местах протянутый ему бланк. Расставаться с накоплениями оказалось на удивление легко. Даже более того – он испытал подобие облегчения, когда получил итоговый чек, на котором были описаны все проделанные операции. Телефон в кармане завибрировал, и как бы ни хотелось думать о сообщении от Мэттью, он прекрасно понимал, что это всего лишь оповещение о снятых со счёта деньгах. Похожее должно было прийти и Полу, который будет несомненно рад кругленькой сумме, вырученной на чужих переживаниях.
Оправданий себе Ховард даже не пытался искать. Он оступился уже давно, позволив случиться тому, что привело их не только к близкой дружбе, но и к отношениям, которые во всяческих актах описывались вполне очевидными словами. Со всеми подробностями и условиями. С выверенной точностью касательно возраста и ясным разделением «согласия» и «отказа». Введение ребёнка в заблуждение, попытки внушить страх или же напротив – задобрить, доказать всеми правдами и неправдами, что всё происходящее и должное случиться, – естественные процессы… взросления?
Мэттью не был глупым ребёнком, и Доминик повторял это себе достаточно часто. А также убеждался на практике, когда Беллами, выдавая бессмысленный монолог, замолкал, хмурился и, сам того не подозревая, затрагивал сложную для себя тему. И уже после, никуда не торопясь, рассуждал о тех вещах, которые не должны были занимать подростков его возраста. Вечно занятая мать, отсутствующий вовсе отец, живущий с другой семьёй в соседнем городе, и безразличный к его судьбе брат сделали его именно таким, каким он стал теперь. Чуть капризным, но понимающим, когда это делать можно, а когда нет. Рассудительным, добрым и готовым помогать всем и каждому. Он растрачивал всего себя, не задумываясь о взаимности, но, стоило ему оказаться рядом с Домиником, становился именно таким, каким ему и подобает быть в его годы.
Доминик присел на удачно подвернувшуюся скамейку и попытался представить кое-что. Возможно, Пол сейчас обедает с семьёй. Джордж, Мэрилин, Пол, Сара, Мэттью и маленькие Аннабелла и Дженна. Счастливое семейство – со стороны, должно быть, кажущееся почти идеальным. Но у каждого из них есть непозволительные тайны, грязные секреты и те черты характера, которые в приличном обществе активно осуждаются и отрицаются.
И, как по мановению волшебной палочки, или капризу судьбы, кому как больше нравится, телефон в кармане, с уже одним пропущенным уведомлением, вновь завибрировал. Доминик выудил его наружу, сощурился от яркого солнца, неприятно подсвечивающего экран, и разблокировал мобильник, чтобы увидеть, что с его счёта и в самом деле списана заявленная сумма. Удивлённо вскинув брови, он пролистнул меню выше и увидел сообщение. От Мэттью.
«Папа и Дженна уезжают завтра рано утром, а ма работает. Я соскучился»
Одно единственно слово, десять букв и четыре слога – и Доминик принялся глупо улыбаться, позабыв обо всём, что обещал себе ещё час назад. Разве он мог так просто отказаться от него? Бороться до конца и быть упорным было опасно, но кто сказал, что кто-то может запретить ему видеться с Мэттью? Им нужно было быть осторожнее, только и всего. Осмотрительнее выбирать досуг, говорить тише и не позволять себе даже лишних взглядов в школе.
«Прогуляемся?» – написал он, а после вдогонку отослал ещё несколько сообщений с инструкцией, как добраться до нужного места.
Доминику предстояли непростые три недели до девятого июня. А что будет после – он обдумает потом.
***
Майские каникулы Мэттью предсказуемо провёл с отцом. Тот стал приезжать каждую неделю – то на выходные, то в будние дни, и всенепременно занимал сына своим присутствием, не давая скучать. Доминик стал замечать, что эти перемены благоприятно влияют на подростка, поэтому вдвойне ценил время, которое он проводил вместе с ним. Быть может, если бы Джордж вёл себя изначально так, как подобает любящему отцу, Мэттью не был бы настроен так скептически по отношению к нему. Но теперь тот, кажется, был в полнейшем восторге, наперебой рассказывая о том, чем они с отцом занимались после школы или в выходные. Но тем не менее…
«До дня моего рождения осталось тринадцать дней, триста двенадцать часов, восемнадцать тысяч и семьсот двадцать минут ;)»
И следом:
«…а секунды я доверяю подсчитать тебе»
«Один миллион, сто двадцать три тысячи и двести секунд. Всего-то»
«Я уже придумал, что хочу получить от тебя в этот день. Кроме главного подарка»
«Что же?»
«Я скажу тебе на выходных!»
Доминик счастливо выдохнул и прикрыл глаза. Вполне возможно, что то решение, которое он уже принял, поможет ему в будущем откреститься от всех проблем, которые имели место быть.
***
Последний учебный месяц воспринимался учениками скорее как издевательство над их неокрепшими умами, нежели действенный способ втолковать в разгорячённые наступающим летом головы какой-либо материал. Доминик чувствовал себя странно, впадая то в беспричинный жар, то ощущая, как по спине ползёт холодок. Но оба этих противоборствующих чувства были… приятными. Он предвкушал нечто, что должно было случиться через неделю и два дня, а главный виновник будущих событий лениво зевал на последней парте и едва ли не спал, глазея в окно. Договорённость не сверлить друг друга взглядами возымела эффект – Мэттью покорно следовал этому правилу, почти не обращая на учителя внимание. Со стороны можно было и вовсе подумать, что он испытывает к занудному толкователю очевидных метафор из книг некую неприязнь. Что же было на самом деле… знал только тот самый толкователь. Под конец учебного года материал приходилось разжёвывать буквально по словам, потому как желающих оставаться в июне на дополнительные занятия не находилось. Десятые классы имели полное право расслабиться и наслаждаться знанием о приближающихся каникулах, чего нельзя было сказать об одиннадцатом, должном сдавать выпускные экзамены. Посему мистер Беллами, поднявший на Доминика взгляд, мог спокойно заниматься ничегонеделаньем, периодически вот так глядя на учителя.
Оставшись наедине со своими мыслями в учительской, Доминик закинул в рот пару маленьких конфет и вальяжно разлёгся на стуле, прикрыв глаза. Тёплая погода влияла не только на учеников, но и на него самого. Тонкая светлая рубашка, такого же цвета брюки… другими словами, лёгкая летняя одежда давала коже дышать, не утомляя жарой, а напротив – дарила странное удовлетворение. Пятничные занятия подходили к концу, и последний урок должен был вот-вот начаться. И выходные, маячащие приятным времяпрепровождением, были совсем близко.
***
Стоило входной двери школьного кабинета закрыться за их спинами, Мэттью прижался сбоку и вцепился пальцами в талию учителя.